Читаем Гайдзин полностью

Но смерть Малкольма совсем его не обрадовала. Это был единственный вариант, который он не включил в свои планы, по крайней мере на сегодняшний день. Теперь весь замысел придется пересмотреть, и быстро. Бог ты мой, но как? Может быть, мне удастся как-нибудь использовать эту драку, размышлял он, просеивая в уме различные возможности и ожидая, что Джейми станет делать дальше.

Теперь, когда он одержал победу, гнев Джейми рассеялся. Грудь его ходила ходуном. Рот заполняла кровь и желчь. Он сплюнул. Много лет ему хотелось унизить Норберта, и вот он сделал это и узнал ему цену раз и навсегда — и отомстил за Малкольма, которого спровоцировали нарочно.

— Норберт, ублюдок ты поганый, — проскрежетал он, поражаясь тому, как плохо выговариваются слова и как ужасно он себя чувствует, — если ты скажешь хоть что-нибудь, что угодно про моего тайпэна, что угодно, клянусь Богом! или станешь зубоскалить о нем за его спиной, я тебя на куски разорву.

С трудом передвигая ноги, не разбирая дороги, он прошел мимо Горнта, едва его заметив, и направился к причалу. Шагов через десять-пятнадцать его нога угодила в выбоину, и он упал с громким проклятием и остался стоять на четвереньках, забыв о Норберте и Горнте, измученный до предела.

Норберт понемногу приходил в себя, сплевывая кровь. Нос его был разбит, пульсирующая масса боли, и он слабел от бешенства при мысли, что оказался побежден. И к этому тошнотворному чувству примешивался животный страх. Старик Брок не простит тебя, пронзительно кричал ему мозг, ты потеряешь премию и пенсию, которую он обещал, станешь посмешищем всей Азии, избитый, измочаленный, помеченный навечно этим сукиным сыном Джейми, а ведь он против тебя дохляк, струановский ублюдок…

Он почувствовал, что ему помогают подняться. Покачиваясь, он заставил себя открыть глаза. Хватая ртом воздух, плохо соображая, чувствуя, как горят огнем лицо и голова, щурясь из-под совсем заплывших век, он разглядел спину Макфея, пытавшегося подняться на ноги в нескольких шагах от них, и Горнта сбоку от себя, все ещё с двухствольными дуэльными пистолетами под мышкой.

Мысли заметались в его голове, полубезумной от боли. С такого расстояния я не промахнусь, Горнт единственный свидетель, на расследовании мы покажем: «Макфей схватился за пистолет, сэр Уильям, мы дрались, это верно, боролись, да, но он ударил меня первым, ведь правда, Эдвард? Скажи им как перед Богом, а потом ужасно, ваша честь, это было ужасно, каким-то образом пистолет вдруг выстрелил, бедный Джейми…»

Норберт схватил пистолет и поднял его.

— Джейми! — крикнул Горнт, предупреждая шотландца. Макфей, вздрогнув, повернулся и, открыв рот, уставился в дуло пистолета, а Норберт криво ухмыльнулся и нажал на курок, но Горнт был наготове и, издав ещё один предупреждающий крик, отвел выстрел вверх и тут же, стоя спиной к Макфею, прикрыл пистолет телом, ухватившись за него обеими руками с неожиданной силой и изображая короткую борьбу с Норбертом за обладание им. И все это время он смотрел в глаза Норберта, который, цепенея от ужаса, видел перед собой только смерть. Горнт вывернул ствол в грудь Грейфорту и нажал на второй курок. Норберт умер мгновенно. Тогда, надев маску ужаса, Горнт отпустил тело, и оно осело на землю. Все это заняло лишь несколько секунд.

— Господь Всеблагой и Всемогущий, — выдохнул Джейми. Он в ужасе доковылял назад и опустился на колени рядом с телом.

— Боже мой, сэр, я не знал, что делать, о Боже, Боже, сэр, мистер Грейфорт, он собирался выстрелить вам в спину, а я только и сделал, что… о, Боже мой, мистер Макфей, вы же сами его видели, правда, я крикнул вам, но… он собирался выстрелить вам в спину… неужели мы ничего не можем сделать? Он намеревался убить вас… — Так легко убедить Макфея, который, слепо щурясь, побрел прочь звать кого-нибудь на помощь.

Оставшись один и в безопасности, Горнт протяжно выдохнул, довольный собой. В восторге от того, что сумел провидеть в тот миг, как поведет себя Норберт, и поставил на это свою жизнь.

«Когда рискуешь, выбор момента и выполнение должны быть безукоризненны, — без конца, как молитву, твердил ему его отчим, обучая искусству карточной игры. — Иногда человеку выпадает шанс, юный Эдди, подарок судьбы. Она дарит тебе нечто особенное, ты берешь это и кончаешь со всем одним ударом. Ты срываешь банк. Проиграть невозможно, если этот шанс тебе действительно подарен, время она выбирает безошибочно. Только смотри не дай дьяволу обмануть себя — он прикрутит тебя к кресту намертво, карты он сдает те же, но они другие, ты почувствуешь разницу, когда они попадут к тебе в руки…»

Горнт криво усмехнулся. Отчим не имел в виду убийство, говоря о том, чтобы покончить со всем одним ударом, но для него именно так все и сложилось. Его даром судьбы был Норберт.

Идеально выбранный момент, идеальное убийство, идеальное алиби.