Читаем Гайдзин полностью

— Капитан есть капитан. А теперь пушки, мэм!

Её смех зазвенел переливчато, согрев сердца стоявших рядом матросов. Марлоу и Малкольм на мостике тоже услышали его и посмотрели в её сторону.

— Она прелестно выглядит, Малкольм.

— Да, действительно. Так вы говорили? Легкий обед?

— Вас это устроит? У кока первоклассно получаются жареные пирожки с яблоками. — Меню состояло из рыбного рагу, пирога с курицей и солониной и пельменей, холодного жареного цыпленка, сыра чеддер и жареных пирожков с яблоками. — У меня есть пара бутылок «Монтраше» пятьдесят пятого года, охлажденного, которые я приберегал для особого случая, и бутылочка «Шамбертена» пятьдесят второго.

— Живете вы весьма неплохо, — заметил Малкольм, на которого подбор вин произвел большое впечатление.

Марлоу улыбнулся.

— Да нет, пожалуй, но сегодня особенный день, и, по правде говоря, я стянул «Шамбертен» — любимое вино моего старика. Что до «Монтраше», он подарил мне несколько ящиков, когда я стал офицером.

— Он тоже во флоте?

— О да. — То, как Марлоу произнес это, свидетельствовало о его недоумении, зачем вообще нужно было задавать подобный вопрос. — Главнокомандующий в Плимуте. — Он нерешительно помолчал, открыл было рот и не произнес ни слова.

— В чем дело? Нам приказано возвращаться?

— Нет. — Марлоу посмотрел на него. — Сегодня утром мне передали несколько запечатанных приказов вместе с письменным разрешением принять вас на борту и вернуться к заходу солнца, обязательно. Несколько минут назад адмирал приказал мне вскрыть один из них. Мне не было приказано уведомлять вас, но и запрещения я не получил. Возможно, вы сумеете все это объяснить. Инструкция гласила: «Если мистер Струан попросит вас о некой необычной услуге, вы можете, если пожелаете, оказать».

Мир остановился для Малкольма Струана. Он не знал, жив он или мертв, все поплыло у него перед глазами, и, не сиди он в кресле, он обязательно бы упал.

— Господь Всемогущий! — ахнул Марлоу. — Боцман, быстро чарку рома, сию секунду!

Боцман бросился бегом, а Малкольм сумел выдавить из себя:

— Нет-нет, я… в порядке… вообще-то ром… ром — это было бы здорово. — Он видел, как шевелились губы Марлоу, и понимал, что его трясут, но уши его не слышали ничего, кроме глухих ударов сердца, потом он ощутил холодный ветер на щеках, и звуки моря вернулись.

— Вот, сэр-р, — говорил боцман, держа бокал у его губ.

Ром пролился в горло. Через несколько секунд Струан почувствовал себя лучше. Он попытался подняться на ноги.

— Лучше бы вам не торопиться с этим, сэр-р, — встревоженно проговорил боцман. — Вид у вас такой, будто вы призрака увидали.

— Не призрака, боцман, но мне действительно было видение. Видение ангела, вашего капитана! — Марлоу недоуменно воззрился на него, услышав это. — Я не сошел с ума, — уверил его Малкольм, с трудом выговаривая слова. — Джон, прошу прощения, капитан Марлоу, нет ли здесь места, где мы могли бы поговорить наедине?

— Разумеется. Здесь. — Марлоу обеспокоенно сделал знак боцману, и тот покинул мостик. Оставались только сигнальщик и рулевой. — Сигнальщик, отправляйтесь на нос. Рулевой, закройте уши.

Струан сказал:

— Моя необычная просьба заключается в следующем: я хочу, чтобы вы ненадолго вышли в открытое море, где не видно берега, и обвенчали Анжелику и меня.

— Вы хотите, чтобы?.. — Теперь настала очередь Марлоу очумело трясти головой. Он слышал, как Малкольм повторил сказанное ещё раз. — Вы не в своём уме, — пробормотал он, запинаясь.

— Да нет, если разобраться, нет. — Малкольм уже полностью овладел собой, его будущее лежало на весах, слова адмирала «если пожелаете, вы можете оказать» врезались в его сознание. — Позвольте, я объясню.

Он начал. Через несколько минут к ним подошел стюард и тут же удалился, не желая мешать их разговору, немного спустя он приблизился снова со словами: «Кок шлет вам своё почтение, сэр, обед подан в вашу каюту», но Марлоу опять отослал его взмахом руки, внимательно слушая и не прерывая.

— …Вот таковы причины, — закончил Малкольм, — ответы на все «почему», касающиеся адмирала, меня, вас, моей матери. А теперь, пожалуйста, вы окажете мне эту необычную услугу?

— Не могу. — Марлоу покачал головой. — Простите, старина, я никогда никого не женил и сомневаюсь, что устав допускает это.

— Адмирал дал вам разрешение сделать так, как я прошу.

— Чёрт подери, он так осторожно выразил это, старина: «оказать её, если я пожелаю». Бог мой, старина, это значит сунуть голову прямо в петлю на старушке нок-рее, — сказал Марлоу. Слова обгоняли его мысли, он уже предвидел всевозможные беды, которые обрушатся в будущем на его голову. — Вы не знаете Кеттерера, как его знаю я, боже, нет, любого старшего офицера, если уж на то пошло! Если я сейчас сделаю неправильный выбор, он меня подвесит за… и моя карьера полетит к чертям собачьим… — Он остановился, чтобы перевести дух, покачал головой и продолжал смущенно: — Я никак не могу этого сделать, никак не…

— Но почему же? Вы не одобряете нас?