Читаем Гайдзин полностью

— Прошу прощения, нет, не покрыла. Те деньги пошли маме-сан в уплату за советы и лекарство.

Она вдруг вспыхнула.

— Мы договорились никогда не упоминать о… о том деле, никогда, разве вы забыли? — тихо произнесла она, с трудом сдерживая себя, чтобы не закричать на него за то, что он нарушил их священный договор. — Этого никогда не было, не было, мы же договорились — это был просто дурной сон!

— Я согласен, что этого никогда не было, но вы упомянули о сделке, Анжелика, я не заговаривал об этом, только о деньгах. Извините, но они мне очень нужны. — Его взгляд стал холодным.

Она с осторожностью закупорила внутри себя свой гнев, проклиная Андре за то, что он нарушил её спокойствие. Ей удалось убедить себя, что ничего, совершенно ничего с ней не происходило — за исключением одного-единственного человека, который мог оспорить это, ничего и не произошло. Это была правда. Абсолютная, если бы не он.

— Касательно этих денег, дорогой друг, я верну их сразу же, как только смогу. Малкольм не дает мне денег, как вам известно, лишь разрешает мне подписывать счета.

— Тогда, возможно, нам следует устроить ещё одну «потерю».

— Нет, — ответила она медоточивым голосом и мягко коснулась его руки, увидев, как на его лице тут же выступила краска гнева. — Это не очень хорошая мысль. — Хотя Анжелике удалось в целом выскоблить эту историю из памяти, иногда, особенно по ночам, она возвращалась к ней и мучила её, и вместе с ней приходило осознание того, что это была ужасная ошибка. — Возможно, я сумею найти другой способ.

— Деньги нужны мне сейчас, среда — крайний срок. Извините.

— Я попытаюсь, я очень попытаюсь. — И она сдержала слово. Вчера она встретилась с Анри Сератаром и слезно просила и умоляла его о ссуде, говоря, что деньги нужны ей на сюрприз для Малкольма, что она навеки останется его должницей, и подписала ещё одну бумагу, предложив своё бриллиантовое кольцо, подарок Малкольма в день помолвки, в качестве обеспечения.

Рассудив мудро, она заняла вдвое больше, чем была должна. Сегодня утром она расплатилась с Андре. Он благодарил и благодарил её без конца. Ей не за что сердиться на него. Он мой добрый и верный друг, и я действительно взяла эти деньги в долг. Зачем они мне тогда понадобились? Я забыла. Sans faire rien,[35] один долг возвращен.

Половину оставшегося она отнесла Макфею.

— Джейми, вы не отправите это для меня моей дражайшей тетушке в Париж. Она бедствует, как и мой дорогой дядюшка, — сказала она ему, довольная тем, что наконец смогла помочь им, и ещё больше довольная тем, что, как она и надеялась, Макфей рассказал об этом Малкольму. Тот спросил, откуда у неё эти деньги.

— О, я заняла их у мсье Сератара, мой дорогой. Я не хотела просить денег у тебя, и я не могу послать им подписанный счет. Надеюсь, ты не станешь возражать, но я предложила в качестве обеспечения кое-какие драгоценности.

Он попенял ей, пообещав вернуть долг Сератару, и сказал, что Джейми откроет для неё возобновляемый фонд на сто гиней, с которого она сможет снимать деньги по своему желанию, ему лишь понадобится записка, на что она собирается их потратить, и что он удвоит сумму, которую она хотела послать.

Все так просто, когда берешься за дело с умом. Теплая волна прокатилась по её телу, когда она вспомнила, как отблагодарила Малкольма за его доброту и поцеловала его так нежно и как он ответил на её поцелуй. Ей хотелось пойти дальше, о, гораздо дальше.

Движения пальцев отвлекли её. Их мягкая искушенная чувственность доставила ей удовольствие, она закрыла глаза и вновь очутилась вместе с Колеттой, но это продолжалось недолго. Как всегда, он возник из глубины её сознания и предстал перед её внутренним взором яркий, почти живой, и вместе с ним вернулись детали их последней встречи, той самой, когда она была нарочито бесстыдна и делала все, что только подсказывали ей сны и воображение, чтобы спасти свою жизнь, не подозревая, что будет наслаждаться всем этим так же сильно, как и он.

Дражайшая моя Благословенная Матерь Божья, мы обе знаем, что я лишь пыталась спасти свою жизнь — разве это не правда? Но правда также и то — ах, какое счастье, что я могу говорить открыто и обращаться прямо к Тебе, а не прибегать к посредничеству этого ужасного отца Лео, — но правда также и то, между нами, женщинами, что мы должны каким-то образом избавиться от него и от воспоминаний о тех двух ночах и о том блаженстве, прежде чем они сведут меня с ума.

Райко была раздражена.

— Фурансу-сан, я приму эту частичную выплату, но наше соглашение оговаривало все очень точно, прошу прощения.

— Я знаю. — Андре ненавидел ходить в должниках — для него это была настоящая фобия, — а в её должниках больше, чем в чьих-либо, не только потому, что мысли о сроках платежей по контракту мучили его по ночам, как кошмары, но ещё и потому, что она полностью властвовала над его Хинодэ, и если он не сумеет выдержать эти сроки, она безо всяких колебаний положит конец их отношениям. А тогда он убьет себя. — Скоро можно давать большой платеж. Серьги.