Читаем Гайдзин полностью

— Да. И немного больше. Задумайтесь на мгновение: разве он не является для Сандзиро самым доверенным, самым старым советником и тактиком? Разве он не перехитрил вас, действуя от имени Сандзиро, с тем фальшивым перемирием, а потом напал на вас у Фусими и позволил Сандзиро ускользнуть? Разве это не означает, что правитель Сацумы Сандзиро тайно является подлинным главой сиси и что все их убийства — лишь часть общего плана свергнуть всех нас, вас в особенности, чтобы стать сёгуном?

— Это всегда было целью Сандзиро, конечно, — ответил Огама, ослепленный на миг; многие доселе необъяснимые случайности теперь обретали для него смысл. — Если он управляет и всеми сиси тоже… — он замолчал, внезапно взбешенный тем, что Такэда никогда не говорил ему этого. Почему? Разве Такэда не мой шпион, не мой вассал, тайно сохраняющий мне верность? — Где Кацумата сейчас?

— Один из ваших патрулей едва не накрыл его в гостинице Шепчущих Сосен несколько дней назад.

Лицо Огамы покраснело от злости, и он чуть было не сплюнул.

— Он был там? Мы слышали, что там ночуют сиси, но мне и в голову не приходило… — У него снова перехватило горло от гнева: значит, Такэда не предупредил его, что его заклятый враг находился у него в руках. Почему? Ладно, с Такэдой свести счеты нетрудно. Сначала Кацумата. — Где он сейчас? Вы знаете где?

— Я знаю их убежище, где он был вчера ночью, возможно, он будет там и сегодня ночью тоже. — Ёси тихо добавил: — В Киото сейчас более ста сиси. Они уже планируют напасть на вас большим отрядом.

Холодок пробежал по спине Огамы. Он понимал, что не существует верной защиты от фанатика-убийцы, не боящегося умереть.

— Когда?

— Это должно было состояться завтра, как стемнеет, при условии, что нападение на сёгуна прошло успешно. Затем, как только вы будете мертвы, они с помощью сторонников среди ваших солдат захватили бы Врата.

Огаме пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы не сообщить Ёси, что завтра с наступлением темноты он тайно собирался встречаться с Такэдой — идеальный момент для неожиданного нападения.

— А теперь, когда сёгун остался жив?

— Согласно сведениям, которые я получил, руководители встречаются сегодня, чтобы принять решение. Теперь вы официально возглавляете список их жертв, после Нобусады и меня.

— Почему? — возбужденно выпалил Огама. — Я поддерживаю императора, поддерживаю борьбу против гайдзинов.

Ёси сдержал улыбку, очень хорошо зная ответ.

— Давайте объединим силы сегодня ночью. Мне известно место их встречи, где должны собраться Кацумата и большинство их вожаков, — в той части города действует комендантский час с рассвета до заката.

Огама шумно выдохнул.

— А цена?

— Сначала вот ещё информация, которая серьезно затрагивает нас обоих. — Огама с возрастающим беспокойством выслушал подробности о встрече старейшин с сэром Уильямом и другими министрами, о шпионе Ёси Мисамото, об угрозе сэра Уильяма произвести здесь вооруженную высадку, как только вернется флот, и о том, как на время удалось снять эту угрозу и решить вопрос с выплатой.

— Их флот не пройдет через мой пролив Симоносеки, если я отдам такой приказ.

— Они могут пойти длинным путем вокруг Южного острова.

— Долгий путь, короткий путь, не вижу разницы. Если они высадятся в Осаке или рядом, я или мы уничтожим их.

— В первый раз. С огромными потерями, но да, гайдзины будут отброшены. Однако два дня назад я получил тайное донесение из департамента бакуфу здесь, которое ведает информацией по Китаю. — Он достал свиток. — Вот, прочтите сами.

— О чем тут говорится? — резко спросил Огама.

— О том, что иокогамский флот, посланный в карательную экспедицию за нападение на один-единственный британский корабль, обратил в пустыню двадцать лиг китайского побережья к северу от Шанхая. Они сожгли все деревни и потопили все суда.

Огама сплюнул.

— Пираты. Пиратские гнезда. — Он много знал об этой местности. В прошлом Тёсю и Сацума сделали своей исторической, хотя и тайной, политикой посылку воинов в набеги на китайские берега, которые безжалостно грабили прибрежные деревни от Шанхая и южнее, через Гонконг и дальше, до Тайваньского пролива. Китайцы называли их вако, пираты, и ненавидели и боялись их так сильно, что китайские императоры столетиями запрещали любым японцам высаживаться на их берегах, и вся торговля между двумя странами должна была осуществляться через неяпонцев.

— Пираты да, но эти подонки не трусы. Не так давно армия этих же самых гайдзинов разгромила весь Китай во второй раз просто так, в назидание, сожгла императорский Летний дворец и Пекин. Мощь их флотов и армий внушает благоговение.

— Это Ниппон, не Китай. — Огама пожал плечами, не готовый к открытому разговору и не желая раскрывать свои планы обороны Тёсю. Но он думал: мои берега скалисты и неровны, на них трудно высаживаться и их очень легко защищать, и скоро они станут неприступными, когда все батареи будут стоять на своих местах и будет закончено строительство укреплений и бункеров для моих солдат. — И мы не китайцы.