Читаем Гайдзин полностью

Ноги сами понесли его в ту сторону. Вдруг раздался глухой подземный гул и такой шум, будто скорый поезд, грохоча колесами, устремился на них где-то там, внизу, всего в нескольких футах от поверхности. Земля сдвинулась, и вместе с остальными на площади он покачнулся, слабея от дурноты, и упал на четвереньки, вцепившись в землю, которая затряслась, поднялась, опустилась и замерла. Мгновение тишины. Потом чей-то всхлип, крики, проклятия, потом все разом оборвалось: ударил второй толчок. Вновь земля осела назад, не так страшно, как в первый раз, но все же достаточно страшно, и тряслась, и тряслась, и вздымалась, и дрожала, и опять замерла. С крыши посыпалась черепица. Люди, кто бегом, кто ползком, заспешили подальше от дома. Снова тишина, которую можно было почти потрогать руками: молчали люди, молчали чайки, молчали звери. Земля ждала, все ждало. Прижимаясь к земле, бормоча молитвы, проклятия, молитвы. Ждали.

— Ну что, ради бога, кончилось, что ли? — выкрикнул кто-то.

— Да…

— Нет…

— Погодите, мне ка…

Снова глухое и грозное ворчание. Кто-то завыл от страха. Гул нарастал, земля повернулась, вскрикнула и опять успокоилась. Несколько лачуг рухнуло. Раздались крики о помощи. Никто не шевельнулся.

Снова все затаили дыхание. Ждали. Стоны, молитвы, всхлипы, мольбы, проклятия. Ждали следующего толчка. Большого толчка. Секунды, минуты — ничего.

Пока что.

Мгновения, превратившиеся в томительную вечность ожидания. Потом внутреннее чутье подсказало Ори, что все кончилось, и он поднялся на ноги, первым на площади. Сердце танцевало в груди от того, что он не погиб на этот раз, что остался жив и невредим и благополучно возродился вновь, при этом инстинктивно он был готов к следующей опасности, к немедленному броску прочь от огня: пожары после землетрясений были обычным и самым главным испытанием для всех. Каждое землетрясение становилось чьим-то возмездием и вторым рождением для всех остальных — с незапамятных времен именно так воспринимали его все жители Земли богов, которую называли также Землею слез.

Внезапно в животе у Ори началось своё землетрясение, сердце провалилось куда-то. На другом конце площади, поверх массы все ещё распростертых людей, многие из которых рыгали, кашляли и чертыхались, он увидел Хирагу, тот стоял и смотрел на него. Шагах в пятидесяти позади Хираги самурайская стража тоже была уже на ногах — некоторые стражники с любопытством поглядывали на них обоих.

Почти в тот же момент, когда Ори почувствовал, что землетрясение прошло, и вскочил, Хирага и самураи механически сделали то же самое, испытывая в точности такое же экстатическое облегчение и перерождение. Хирага даже не понял, что он на ногах, пока не увидел Ори, приковавшегося к нему взглядом. Его лицо потемнело. Он тотчас же зашагал к нему. Площадь быстро оживала, люди шумно поднимались на ноги или стояли, пошатываясь. Ори бросился бежать, не разбирая дороги, но перепуганные сердитые люди, некоторые истерически хохоча, другие громко славя Господа, преграждали ему путь — как и Хираге — с криками:

— Что за бес в тебя вселился…

— Ты, чёрт подери, смотри, кого толкаешь…

— Эй, да он же чертов джапо…

Потом кто-то проревел:

— Пожар! Смотрите!

Вместе со всеми Ори посмотрел на север. На другом конце променада полыхал дом. Он узнал в нем двухэтажную факторию Струана. Возможно, соседнее здание. Отчаянно работая локтями, Ори вырвался из толпы.

Хирага постарался протиснуться за ним, но в этот момент рядом рухнул винный погребок, люди метнулись в его сторону, сбили его с ног, едва не затоптав. Пихаясь и толкаясь, он поднялся на ноги посреди этой кутерьмы. В этой части площади люди бесцельно топтались вокруг, не давая ему пройти. На короткое мгновение он увидел Ори, потом обломки бара вспыхнули, толпа вновь отхлынула и поглотила его.

Когда Хирага обрел равновесие, Ори уже превратился в едва различимую тень, и сколько сил он ни прикладывал, чтобы проложить себе путь туда, где видел его в последний раз, он почти не продвигался вперед и лишь злил толпу:

— Куда лезешь, в господа бога мать… Э, да это ещё один джапо… Ну-ка врежь ему, сукину сыну, чтоб знал в другой раз…

К тому времени, когда он утихомирил их, отступил и обошел площадь кругом, протолкавшись к её краю, Ори не бежал вдоль улицы в сторону пожара, как он ожидал увидеть, и не пробирался туда же вдоль берега, но пропал, словно его и не было.

В фактории Струана Джейми Макфей среди тревожных криков и воплей «Пожар!» несся в полумраке вверх по лестнице. В руке его качался масляный фонарь. Всю лестницу освещала одна только люстра со свечами, которая все ещё пьяно покачивалась после подземных толчков. Он выбежал на верхнюю площадку, бросился по коридору и рывком распахнул дверь Струана.

— Тайпэн, ты в порядке?