Читаем Гайдзин полностью

Заседание Совета после ухода гайдзинов в кои-то веки было радостным, все от души смеялись над тем, как враг потерял лицо, довольные, что гайдзинов опять удалось провести. Андзё, Тояма и Адати поздравили его с умелым ведением переговоров и с его верным пониманием гайдзинов. Зукумура говорил мало, лишь время от времени бормотал что-то скудоумное.

Андзё весело фыркнул:

— Согласие заплатить им вперед жалкие крохи, чтобы избавиться от них и от их кораблей здесь в Эдо, пока мы приводим Сацуму к покорности, было очень тонким ходом, Ёси-сама. Очень. В то же время мы на неопределенный срок отодвинули угрозу их визита в Киото; и они согласились, что вся вина целиком лежит на Сацуме.

— Значит, мы объявляем Сацуме войну? — спросил Тояма. — Хорошо!

— Нет, не войну, есть другие способы посадить эту собаку на цепь. — Андзё чувствовал себя очень уверенно, получив очередное донесение своих шпионов. — Вы были правы в отношении гайдзинов, Ёси-сама. Было безмерно интересно наблюдать, как их вражда друг к другу прячется так неглубоко под их отвратительной внешностью. — Он и Тояма следили за переговорами через бумажную стену позади возвышения, которую специально сделали прозрачной с одной стороны. — Отвратительно. Мы могли чувствовать их вонь даже оттуда. Омерзительно. Я приказал отмыть потом весь зал и уничтожить стулья, на которых они сидели.

— Отлично, — сказал Адати. — У меня мурашки по спине бегали все время, пока я сидел там. Ёси-сама, могу я задать вопрос об этой обезьяне Мисамото, он действительно передавал вам все, что говорили гайдзины, все абсолютно? До меня не доносилось ни слова.

— Не все, — ответил он им, — достаточно, чтобы дать мне кое-какие предварительные наметки, но только когда они говорили по-английски. Мисамото сказал, что большую часть времени они говорили на другом языке, он думает, что на французском. Это подтверждает ещё одно: нам необходимы переводчики, которым можно доверять. Я предлагаю немедленно открыть языковую школу для наших самых одаренных сыновей.

— Школу? Какую школу? — промямлил Зукумура. Никто не обратил на него внимания.

— Я не согласен. — Обвислые щеки Тоямы затряслись. — Чем ближе наши сыновья будут к гайдзинам, тем больше заразы проникнет в них.

— Нет, — возразил Андзё, — мы будем лично отбирать учеников в неё, нам необходимы доверенные люди, говорящие на языках варваров. Мы голосуем: бакуфу получат приказ немедленно основать школу для изучения языков. Согласны? Хорошо, далее, письмо гайдзинам: мы продолжим применять тактику Ёси-самы, за день до назначенного срока мы известим их, что он прибудет «так скоро, как только возможно». Согласны?

— Простите, нет, — сказал он, — мы должны сделать как раз обратное. Мы должны отослать письмо вовремя, день в день, и произвести второй платеж, который у нас вымогают, также в срок.

Они недоуменно уставились на него, а Зукумура пробормотал:

— Письмо?

— Нам необходимо не давать гайдзинам обрести равновесие. Они будут ожидать, что мы снова начнем тянуть время, поэтому мы не станем этого делать, и тогда они поверят, что новая встреча через сто пятьдесят шесть дней тоже состоится, как назначено, чего, разумеется, не произойдет. Вот её — то мы непременно будем оттягивать и оттягивать и надеяться, что сведем их всех с ума. — Они рассмеялись вместе с ним, даже Зукумура, который не понял, почему они хохочут, но захохотал все равно, и ещё громче, когда Ёси сказал им, сколько раз он едва мог удержаться от смеха, видя, как их нетерпение разрушает их и без того зыбкую позицию на переговорах. — «Без своей свирепой собаки хозяин слаб, как щенок перед человеком с палкой».

— Что? Человек с палкой? — спросил Зукумура, тупо щурясь; глаза у него были как у дохлой трески. — Какая собака?

У Ёси сразу испортилось настроение при мысли, что теперь ему придется терпеть этого недоумка вечно. Несмотря на это, он объяснил, что без мускулистой руки, на которую опирались бы их жалобы, и без решимости воспользоваться ею враги были беспомощны.

— Без мускулистой руки? Не понимаю, Ёси-сама. Что за рука?

— Сила, — нетерпеливо произнес Андзё. — Сила! Их пушки и их корабли, Зукумура. А, ладно!

Старик Тояма проговорил, яростно сверкая глазами:

— Пока у них нет их флота, мы должны выжечь их, как скверну. Их заносчивость не поддается описанию, манеры их грубы, а что до их предводителя… я рад, что мне не пришлось присутствовать там, Ёси-сама, думаю, я бы не выдержал. Давайте сожжем их всех, не медля.

— Кого? Сожжем кого?

— Помолчите, Зукумура, — устало одернул его Андзё, — просто голосуйте, когда я вам скажу. Ёси-сама, я согласен с вашими доводами. Мы пошлем письмо в срок и выплатим вторую часть денег, которые они вымогают у нас, как договорились. Все голосуют за? Хорошо. Далее: теперь, когда мы разобрались с гайдзинами, а сёгун и принцесса благополучно следуют Северной дорогой, у нас почти не осталось дел на ближайшую неделю или около того.

— То, что им позволили уехать, было неверным решением, и эта ошибка ещё будет преследовать нас, — сказал Ёси.