– Когда я перестану платить, Андре? – поинтересовалась она любезным тоном.

Коньяк на вкус был лучше вина. Он выслушал вопрос, не моргнув.

– Когда ее контракт будет оплачен, до вашего отъезда.

– До моего отъезда? Вы хотите сказать, что до тех пор я не могу уехать?

– Когда ее контракт будет оплачен, до вашего отъезда.

Она нахмурилась, потом подошла к рабочему столу и открыла боковой ящичек. Маленький кошелек содержал сумму, равную примерно двумстам «мексиканцам», в золотых обанах.

– А если денег не будет?

– Они придут от Тесс, другого пути нет. Она заплатит, тем или иным способом мы добьемся того, что это случится.

– «Мы» добьемся?

– Я обещал, – сказал он; белки его глаз были красными. – Ваше будущее – это и мое будущее. По крайней мере в этом мы оба соглашаемся.

Она открыла кошелек и отсчитала половину. Потом, сама не зная почему, положила все деньги назад и протянула ему.

– Здесь около двухсот «мексиканцев», – сказала она со странной улыбкой. – В счет причитающейся суммы.

– Как бы я хотел понимать вас. Когда-то мне это удавалось.

– Тогда я была маленькой глупой девчонкой. Теперь я другая.

Он кивнул. Потом достал конверт и поднес к огню. Она тихо охнула, когда кончик занялся, потом весь конверт вспыхнул, он положил его в пепельницу, и они вместе смотрели, как бумага свернулась, коряво выгнулась, словно в судороге, и умерла. Он раздавил пепел дном своего бокала.

– Почему? – спросила она.

– Потому что вы понимаете о Хинодэ. И, хотите вы того или нет, мы партнеры. Если Тесс вам не заплатит, я мертвец. – Он протянул руку. – Мир?

Она вложила свою руку в его и улыбнулась.

– Мир. Спасибо.

Он поднялся.

– Пойду проверю «Гарцующее Облако». Если Тесс на борту, это все ускорит.

Когда он ушел, она внимательно проверила пепел, но ни одного слова нельзя было разобрать. Андре нетрудно изготовить копию, разорвать ее, а потом представить как подлинник и сжечь ее – и по-прежнему иметь восстановленный оригинал письма в тайнике, чтобы воспользоваться им позже. Он как раз из тех, кто обожает подобные трюки. Зачем сжигать фальшивку? Чтобы заставить меня больше доверять ему, простить ему шантаж.

Мир? Единственный мир с шантажистом наступает тогда, когда смертельное разоблачение, которым он угрожает, больше не нужно скрывать от других. В моем случае это наступит, когда ОНА заплатит и деньги будут лежать на моем счету в банке. И после того, как Андре получит то, что хочет, – Хинодэ, возможно. А что нужно ей? Она прячется от него в темноте. Почему? Из-за цвета его кожи? Чтобы подразнить? Из мести? Потому что он не японец?

Я знаю теперь, что акт любви может быть чем угодно – от ужаса до экстаза, до призрачной мечты, со всеми мыслимыми вариациями между ними. Мой первый раз с Малкольмом был при свете, второй – в темноте, и оба были прекрасны. С ним из другой жизни – всегда при свете, и он был прекрасен и смертельно опасен, дивен был цвет его кожи и весь он, смертельно опасный, наводящий ужас, ослепительно сильный, совсем не как мой муж Малкольм, которого я действительно любила. И почитала, и почитаю до сих пор, и буду почитать всю жизнь.

Ее острый слух различил гудок парового катера. Она раздвинула шторы и увидела, как катер быстро удаляется от их причала, правый и левый огни зажжены, Альберт Мак-Струан на борту, в каюте. На рейде «Гарцующее Облако» был едва виден, на клипере убирали паруса, и он медленно приближался к стоянке.

Ее разум смерчем перелетел на корабль, и перед ее внутренним взором возникла ее противница – как всегда, с тонкими губами, бесцветными глазами, высокая, с негнущейся спиной, костистая и скверно одетая, – затем ее мысли устремились дальше в море, где похоронен Малкольм, и она улыбнулась, наслаждаясь этой победой; сердце гулко стучало у нее в ушах. Потом она опять свернулась в своем кресле – его кресле, их кресле, еще одна победа – и стала смотреть, как сгущается ночная тьма, постепенно проглатывая все, кроме штаговых огней на кораблях; ей едва удавалось сдержать волнение.

Конечно же, Эдвард будет на борту.

53

Дверь в кабинет Джейми распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся Варгаш.

– Катер отвалил от «Облака», сеньор, – доложил он. Он все еще был в толстой, теплой одежде для улицы, в шляпе и головном шарфе, обмотанном вокруг лица, в руке держал подзорную трубу, – четыре или пять человек пассажиров.

– Она на борту? – Джейми не поднял головы от чемодана, в который укладывал бумаги. Когда немедленного ответа не последовало, его голос зазвучал резче: – Черт подери, на борту или нет?

– Я… мне… я думаю, да.

– Я сказал известить меня, когда вы будете уверены, а не до того.

– Я… прошу прощения, сеньор, я стоял на краю причала, посмотрел в трубу и подумал, что мне лучше сразу доложить и спросить, что… что делать дальше.

– Возвращайтесь и встретьте ее, но сначала проверьте, чтобы все слуги были готовы, пусть обязательно разожгут огонь в камине в апартаментах тайпэна, она займет их, мистер Мак-Струан обязательно найдет себе другое помещение.

– Но это будет означать, что она окажется дверь в дверь с миссис Анже…