Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

– Передай офицеру, пусть ждет и убивает всех, кого мы выгоним на его сторону. – Он крикнул отряду, который держал в резерве: – Очистите комнаты, пока еще есть время. Убейте любого, кто откажется сдаться, но не раненных.

Самураи бросились к двери. Внутри раздались короткие крики, ответные крики, потом все стихло. Один из солдат показался на пороге, кровь текла из жестокой раны на бедре. – Полдюжины раненых, много тел.

– Вынесите их, пока не рухнула крыша.

Тела и раненых положили в ряд перед Ёси и Огамой, чиновники были тут же, неподалеку. Факелы отбрасывали причудливые тени. Двадцать девять трупов. Одиннадцать безнадежно раненых. Кацуматы не было среди них.

– Где он? – в ярости заорал Огама на старшего чиновника, Ёси был так же зол, никто не знал точного числа врагов в доме, когда началось сражение.

Чиновник упал на колени.

– Господин, я клянусь, что он был там раньше и никуда не выходил.

Огама шагнул к ближайшему из раненых сиси.

– Где он?

Тот с ненавистью посмотрел на него, превозмогая боль.

– Кто?

– Кацумата! Кацумата!

– Кто? Я не знаю… не знаю никакого… Кацуматы. Сонно-дзёи, предатель! Убей меня, и покончим с этим.

– Подожди немного, – процедил Огама сквозь зубы. Он задал свой вопрос каждому из раненых. Заглянул во все лица – Кацуматы не было. Не было и Такэды. – Убейте их всех.

– Позвольте им умереть с честью, как самураям, – сказал Ёси.

– Конечно. – Они оба оглянулись: крыша дома с грохотом обвалилась, стены рухнули, подняв снопы искр и увлекая за собой примыкавшие к ним лачуги. – Капитан! Погасите огонь. Здесь должен быть погреб, какое-то укрытие, если только этот ошметок навоза действительно знает свое дело. – Огама отошел в сторону, вне себя от ярости, ему казалось, что его обманули.

Старший чиновник нервно поднялся с колен и бочком пододвинулся ближе к Ёси.

– Извините меня, господин, – прошептал он, – но женщины здесь тоже нет. Здесь где-то должно быть у…

– Какой женщины?

– Она была молода. Из Сацумы. Она была с ними уже несколько недель. Мы полагаем, что она была подругой Кацуматы. Мне очень жаль, но Такэды здесь тоже нет.

– Кого?

– Сиси из Тёсю, за которым мы установили наблюдение. Возможно, он был шпионом Огамы – его видели входящим в главные покои Огамы за день до того, как сорвалось наше предыдущее нападение на Кацумату.

– Кацумата точно находился здесь и эти двое?

– Точно, господин. Все трое, господин.

– Значит, тут есть погреб или потайной ход.

Они нашли его на рассвете. Деревянный люк покрывал узкий лаз, только-только протиснуться, который выходил на поверхность далеко от дома, в заросшем сорняками саду, который окружал пустую хижину. Огама в бешенстве пнул замаскированную крышку.

– Бака!

– Мы назначим цену за голову Кацуматы. Особую цену, – сказал Ёси. Он тоже был зол. Эта неудача нанесла явный урон тем отношениям, которые он с таким трудом завязал и развивал по своей схеме. Но он был слишком умен, чтобы упоминать Такэду, или эту женщину – она не имела значения. – Кацумата должен все еще быть в Киото. Бакуфу получат приказ найти его, схватить или принести нам его голову.

– Моим сторонникам будет приказано то же самое. – Огама немного успокоился. Он тоже думал о Такэде, пытаясь угадать, к добру или нет был его побег. Он поднял глаза на подошедшего капитана. – Да?

– Вы желаете сейчас увидеть головы, господин?

– Да. Ёси-доно?

– Да.

Раненым сиси было позволено умереть с честью и не мучиться долее. Их обезглавили согласно ритуалу, головы омыли и выставили в один ровный ряд. Сорок. Опять это число, беспокойно подумал Огама. Это знамение? Он, однако, скрыл свою тревогу. Все лица были ему незнакомы.

– Я видел их, – официально произнес он. Рассвет был затуманен мелким дождем.

– Я видел их, – произнес Ёси так же торжественно.

– Наденьте головы на пики: двадцать перед моими воротами и двадцать перед воротами князя Ёси.

– А надпись, господин? – спросил капитан.

– Ёси-доно, что бы вы предложили?

После короткого молчания, понимая, что его подвергают очередному испытанию, Ёси сказал:

– Две надписи могли бы гласить: «Эти бандиты, ронины, были наказаны за преступления против императора. Да убоятся все неправедных поступков». Удовлетворит ли это вас?

– Да. А подпись? – Оба понимали, что этот вопрос очень важен и разрешить его трудно. Если бы Огама поставил только свою подпись, это подразумевало бы, что он является законным хозяином Дворцовых Врат; подпись одного Ёси означала бы, что Огама находится у него в подчинении, формально это было справедливо, но об этом не могло быть и речи. Печать бакуфу означала бы то же самое. Печать императорского двора явилась бы несвоевременным вмешательством в светские дела.