Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Дражайшая Колетта: Промчались недели, и завтра мой особый день, – писала Анжелика, светясь от ожидания, – я чувствую себя так хорошо, что едва могу поверить в это. Я сплю чудесно, щеки мои порозовели, все осыпают меня комплиментами, и фигура у меня стройна как никогда… Никаких признаков, ничего, подумала она. Ничего. Груди немножко побаливают, но это просто воображение, а завтра все кончится.

Она сидела за бюро в своих апартаментах, выходящих окнами на залив, высунув кончик языка между губами, слишком осторожная, чтобы написать что-то, что хоть как-то могло бы ее скомпрометировать. Какое счастливое предзнаменование, что моя новая жизнь начинается в его день.

Ее ручка со стальным пером замерла на этом слове, ибо это имя вызвало призраков из тумана прошлого, но она отгородилась от них, и они снова опустились в свои темные глубины.

Отец Лео рассказал мне о нем. Брр! Он мне по-настоящему не нравится, от него так пахнет (в исповедальне мне приходится пользоваться платком с ароматическим шариком – ты бы упала в обморок, дорогая Колетта). В прошлое воскресенье у меня были ваперы, и это воскресенье я тоже наверняка пропущу. Ты помнишь, как мы проделывали это, когда были в школе, хотя я так никогда и не узнаю, как нам удавалось избежать выговора.

Мысли о Колетте, школе, Париже отвлекли ее на мгновение, и она посмотрела в окно на океан, штормовой и тускло-серый, резкий ветер поднимал волны с пенным гребнем, которые, шурша галькой, с громким шипением набегали на пляж в ста шагах от нее, по другую сторону променада. Торговые суда стояли на якоре, шлюпки разгружались и загружались, единственный боевой корабль, фрегат «Жемчужина», великолепный со своей новой мачтой и заново покрашенный, шел на парах к месту своей стоянки, только что возвратившись из Эдо.

Но Анжелика по-настоящему не видела ничего этого, взор ее заволокла розовая пелена будущего, которое обещал ей ее разум. Здесь, в ее покоях, было тепло и тихо, никаких сквозняков, оконные рамы плотно подогнанны, в камине пылает огонь, Малкольм Струан уютно дремлет в высоком кресле красного бархата, бумаги, письма, накладные лежат у него на коленях и расспыались возле ног. Смежная дверь открыта. Ее дверь в коридор не заперта. Это был их новый обычай. Они оба согласились, что так безопаснее, в будущем им еще хватит времени, чтобы побыть вдвоем.