Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Анжелика опять присела к зеркалу, и ей понравилось то, что она там увидела. Ее пеньюар был шелковым, весь в кружевах и очень парижский – сшитая здесь копия того, что она привезла с собой:…и поверь, Колетта, мастерство и быстрота, с которой выполняет заказы этот китайский портной, просто невероятны, написала она сегодня днем, чтобы успеть отправить письмо с завтрашним пакетботом.

А мое кольцо!!!! Бриллиант, а вокруг него еще четырнадцать поменьше. Я спросила, как же ему удалось достать его и где в Иокогаме, но он просто улыбнулся. Я в самом деле должна быть поосторожнее и не задавать глупых вопросов. Колетта, все складывается поистине чудесно, только я очень волнуюсь за его здоровье. Он так медленно поправляется и ходит очень плохо. Но при этом становится настойчивее, бедняжка, и мне приходится быть осторожной… Сейчас я должна одеваться к балу, но я еще вернусь к этому письму. А пока шлю тебе свою вечную любовь.

Как счастлива должна быть Колетта, ее беременность – дар Божий.

Остановись! Довольно, или ужас и слезы вернутся опять. Отложи эту проблему в сторону. Ты решила, что́ тебе делать и в том и в другом случае. Если ты беременна, значит, ты прибегнешь ко второму плану – что еще ты можешь сделать?

Пробкой от духов она рассеянно коснулась груди и за ушами, слегка поправила кружева. Легкий стук в дверь.

– Малкольм?

– Входи… я один.

Неожиданно для нее, он оказался не в постели, а в своем кресле. Красный шелковый халат, глаза странные. В ту же секунду какой-то инстинкт заставил ее насторожиться. Она, как обычно, заперла дверь и подошла к нему.

– Не устал, любовь моя?

– Нет, и да. Когда я вижу тебя, у меня перехватывает дыхание. – Он протянул к ней руки, и она подошла ближе, сердце ее учащенно забилось. Его руки дрожали. Он притянул ее к себе, начал целовать ей пальцы, руки, грудь. В первый момент Анжелика не сопротивлялась, наслаждаясь его обожанием, желая его. Она наклонилась к нему, поцеловала и позволила гладить и ласкать себя. Потом, чувствуя, что жар накатывает слишком быстро, она опустилась на колени рядом с креслом, наполовину разорвав его объятия.

– Мы не должны, – прерывисто прошептала она. Ее сердце стучало так же гулко, как и его…

– Я знаю, но мне необходимо, я так хочу тебя… – Его горячие дрожащие губы нашли ее губы, прижались к ним, ее губы ответили. Теперь его рука гладила ее по бедру, разжигая все сильнее огонь в ее чреслах, потом эта сладостная мучительница передвинулась выше, еще выше, и Анжелике захотелось большего, но она погнала себя прочь от манящего края и опять отстранилась, шепнув: «Нет, cheri». Однако на этот раз он удивил ее, оказавшись гораздо сильнее, чем она думала, его вторая рука удержала ее в любовных тисках, голос и губы становились все настойчивее, убедительнее, ближе, ближе, но тут, забыв обо всем, он слишком резко повернулся, и боль сразила его.

– О господи!

– Что случилось? С тобой все в порядке? – испуганно спросила она.

– Да, кажется, да. Господь Всемогущий! – Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, его пыл охладел, пронзенный сумасшедшей болью; ноющая же боль в чреслах осталась, и та, другая боль, казалось, лишь усиливала ее. Его руки еще держали ее, еще дрожали от нетерпения, но сила ушла из них.

– Боже, извини…