Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Сделав над собой усилие, он сосредоточился на том, что происходило в саду под окном, но тянущая боль осталась. Часть отряда шотландцев строилась у флагштока, трубач и четыре барабанщика уже стояли по местам, готовые к церемонии спуска флага. Все как обычно. Пестрая группа садовников собиралась у ворот, где их должны были пересчитать, а потом отпустить. Низко склонив головы, они протрусили в ворота, затем сквозь ряды самураев и исчезли. Часовые закрыли железные ворота и задвинули тяжелые засовы. Как обычно. Под гром барабанов и звук трубы «Юнион Джек» медленно пополз вниз – «Да не зайдет никогда солнце в виду британского флага» – таков был закон для британцев по всему миру. Большая часть самураев теперь строем спускалась вниз, оставляя вокруг миссии лишь небольшой отряд на ночь. Как обычно.

По телу Тайрера пробежала дрожь.

Если все идет как обычно, почему я так нервничаю?

Садовники, работавшие в миссии, нестройной толпой прошли в свою лачугу, где спали каждую ночь. Лачуга примыкала с обратной стороны к буддийскому храму. Ни один из них не смел поднять глаза на Хирагу. Всех их предупредили, что их жизнь и жизнь всех их родных зависела от его безопасности.

– Остерегайтесь беседовать с теми, кого не знаете, – сказал он им. – Если бакуфу обнаружат, что я скрывался среди вас, вас ждет та же участь, что и меня, только вас распнут, а не убьют быстро и чисто.

Несмотря на их раболепные уверения, что пока он с ними, ему нечего опасаться, что он может доверять им, Хирага понимал, что его могут схватить в любой момент. После засады на Андзё десять дней назад большую часть времени он скрывался в Канагаве, в гостинице Полуночных Цветов. То, что нападение окончилось неудачей и все его товарищи, кроме одного, погибли, было кармой и ничем больше.

Вчера они получили письмо от Кацуматы, предводителя, хотя и тайного, всех сиси Сацумы, который находился теперь в Киото.

Кацумата подписался своим кодовым именем: Ворон.

Хирага обсудил с Ори, как им поступить, и решил вернуться в Эдо, намеренный действовать в одиночку и любым способом уничтожить британскую миссию. Он был взбешен тем, что гайдзины, по его мнению, сумели обвести вокруг пальца и нейтрализовать Совет старейшин.

– Киото подождет, Ори. Мы должны во что бы то ни стало довести до конца нашу атаку на гайдзинов. Нам необходимо привести их в такую ярость, что они начнут обстрел Эдо. С сёгуном и Киото справятся другие. – Он хотел бы взять Ори с собой, но тот оказался совершенно беспомощен: его рана нагноилась, и ни один доктор не мог ему помочь. – Как быть с твоей рукой?

– Когда это станет невыносимо, я свершу сеппуку, – ответил Ори, язык его ворочался с некоторым трудом из-за саке, которым он пытался заглушить боль, – они втроем, он, Ори и мама-сан, собрались, чтобы выпить вместе в последний раз. – Не волнуйся.

– Нет ли какого-нибудь другого доктора, к которому можно было бы обратиться?

– Нет, Хирага-сан, – ответила Норико, мама-сан, крошечная женщина пятидесяти лет; голос ее звучал мягко. – Я даже посылала за корейским мастером иглоукалывания и за знатоком трав, оба они мои друзья, но их усилия ни к чему не привели. Есть, правда, еще этот великан гайдзин…

– Ты глупа, – вскричал Ори. – Сколько раз я должен повторять тебе? Это рана от пули, их собственной пули, и они видели меня в Канагаве!

– Пожалуйста, извините меня, – смиренно произнесла мама-сан, касаясь лбом татами, – прошу вас, не взыщите со старой головы за глупость. – Она поклонилась еще раз и вышла, не поднимая глаз. Но в глубине души она проклинала Ори за то, что он не показал себя настоящим сиси и не свершил сеппуку, пока Хирага был здесь – лучшего секунданта нельзя было и желать, – уменьшив таким образом ужасную опасность, которой подвергалась она сама и ее заведение. Весть о судьбе гостиницы Сорока Семи Ронинов обежала весь край на пятьдесят ри в округе и дальше – неслыханная жестокость: убить всех клиентов, куртизанок, слуг и посадить на пику голову мамы-сан.