Читаем Гайдзин полностью

– Хорошо. – Она поглубже вдохнула и заговорила, разгоняясь все быстрее и быстрее: – Вот как все было, Джейми, в точности. Когда я пришла в компанию Струанов, в это здание на променаде, чтобы спросить, где ты, был ли ты в Японии или еще где, мне сказали подождать, а потом она послала за мной, сама миссис Струан пригласила меня в огромный кабинет, откуда виден весь Гонконг, но какая в ней печаль и какая она сильная, бедная леди. Погоди, я сейчас. – Морин еще раз вытерла глаза, достала платок, высморкалась, а потом, не зная, куда девать руки, взяла его под руку, и ее замерзшие пальцы пробрались в карман его пальто. – Давай пойдем, Джейми, на ходу легче разговаривать, а то холодно. Миссис Струан предложила мне сесть и сказала, что уволила тебя, а я спросила почему, и она рассказала мне, тогда я сказала ей, что это нечестно, это не твоя вина, что ее сын оказался таким дьяволенком и до безумия влюбился в искательницу приключений по имени Анжелика, которая, вишь, ему не пара. Уж не знаю, искательница она приключений или нет, но после того, как я увидела Анжелику, я могу понять, почему ее сын или любой другой мужчина влюбился бы в нее без памяти, а после того, как я познакомилась с его ма, я понимаю, почему они были сердиты друг на друга…

Порыв ветра вцепился в их шляпы, они ухватились за них руками, и она продолжила:

– Мы… мы повздорили, не забывай, что это было за несколько дней до того, как пришло известие о его смерти. Вышла ужасная потасовка, Джейми. Слово за слово, мы обе вскочили на ноги, и, боюсь, я потеряла самообладание, тебе было бы стыдно, если бы ты меня видел, и я еще употребила несколько ужасных слов, которые слышала от отца.

Он остановился и в полном изумлении воззрился на нее:

– Ты подралась с Тесс?

– Ага, никогда в жизни так не дралась, даже с сестрами и братом, когда никто не видел. Я не очень-то рвалась в драку, но ее несправедливость разозлила меня, все это как-то выплеснулось наружу, и я задала ей… – Природное добродушие и чувство юмора вернулись к Морин, и она нервно рассмеялась. – Ох, это была настоящая кошачья схватка, какие увидишь только в Глазго, мы сцепились, словно две торговки рыбой в доках, готовые все волосы друг другу повыдрать. Был момент, когда кто-то вошел, так она их всех вышвырнула и… «Ну и что же, мисс Росс?» – говорит, губы узкие, как кинжал у слуги тана, обе мы запыхавшиеся и отнюдь не дружелюбно настроенные. «Что я, по-вашему, должна сделать?» – «Сделать? – говорю я. – Прежде всего вы дадите мистеру Макфею приличное выходное пособие, которое он вам десять раз отработал за годы службы, вы поможете ему начать свое дело, и вы напишете ему хорошее письмо».

– Ты сказала это? Сказала Тесс?

– Да, сказала. – Она увидела и услышала недоверие и развеяла его в ту же секунду. – Клянусь, это святая правда, Джейми, как перед Богом! Я не собиралась тебе говорить, но ты настаивал, и я врать не буду. Господом Богом клянусь, так все и было!

– Да, извини. Продолжай, пожалуйста.

– Не извиняйся, дружок, я временами и сама в это не верю. После того как я ей высказала все, и вовсе не любезно, миссис Струан расхохоталась, она расхохоталась и сказала: «Садитесь». Хорошо, но без письма. Так, говорю, не пойдет. Что, спрашиваю, будет заслуженным вознаграждением? Улыбка с ее лица исчезла, и она говорит: тысяча гиней. Она выплюнула ответ совсем так же, как это делает отец, когда он в гневе. Чепуха, говорю, клянусь Богом! Десять тысяч. – Морин остановилась и с надеждой заглянула ему в лицо. – Мне пришлось согласиться на пять. Это ничего? Я не знаю, достаточно этого или нет?

– Ты согласилась? Ты согласилась на пять?

– Да, на это ушло время, и еще ругательства… В ту ночь я попросила у Господа прощения за сквернословие, все слова моего батюшки. Надеюсь, это было справедливо, Джейми, вместе с дополнительным бизнесом… и она согласилась не вредить, быть в делах друзьями, мне это показалось важным. После того как она согласилась, она добавила еще бесплатный проезд с этой своей ледяной улыбкой, езжайте, мол, к своему мистеру Макфею с моими поздравлениями. – Морин на секунду отвернулась к волнам прибоя, собираясь с мыслями. Еще одно нервное пожатие плечами, потом она опять подняла на него глаза и посмотрела пристально и бесхитростно. – Вот как все случилось, но это было для тебя, не для меня или для нас, я не хотела тебе говорить. Прежде чем ты скажешь хоть слово, дай мне закончить. Я не хотела рассказывать тебе про нее и про меня, это вырвалось нечаянно. Мне очень-очень жаль, я не хотела говорить тебе, это святая правда, особенно когда мы говорили, по-серьезному, про… говорили про нас, про тебя и меня. Пожалуйста, поверь мне, это святая правда.

– Я верю тебе, верю, ты на этот счет не беспокойся, и Тесс написала мне, сдержала слово, прислала мне деньги – у меня за всю жизнь столько не было, – их хватит, чтобы начать, и все это благодаря тебе.

В ее глазах блеснули слезы раскаяния.