Читаем Гайдзин полностью

Факты: хотя ты формально являешься наследником моего сводного брата, твоя мать совершенно справедливо указывает, что ты не прошел обязательных церемоний, аттестаций, не принес клятв и не поставил подписей, указанных в Завещании моего досточтимого отца, которые являются необходимыми, прежде чем ты сможешь стать тайпаном, и которые признаются действительными только в том случае, если они лично засвидетельствованы и письменно подтверждены как выполненные в соответствии с Завещанием текущим компрадором компании, который должен происходить из моей ветви дома Ненов. Только тогда избранный становится тайпаном.

Перед смертью твой отец действительно сделал твою мать тайпаном. Это было сделано как подобает, во всех деталях. Я был тому свидетелем. Она тайпан по закону и имеет власть распоряжаться Благородным Домом. Это правда, что твои отец и мать ожидали, что власть будет передана тебе без промедления, но она права и в том, что одна из обязанностей тайпана засвидетельствовать перед Богом пригодность своего преемника, правда и то, что Благородный Дом управляется только теми решениями, которые принимает тайпан, будь он мужчиной или женщиной, особенно в отношении выбора преемника и времени передачи власти.

Мой единственный совет: будь мудр, проглоти свою гордость, возвращайся немедленно, кланяйся, кланяйся и кланяйся, прими «испытательный» срок, вновь стань послушным сыном, почитающим своих предков, ради блага нашего Дома. Повинуйся тайпану. Будь китайцем.

Малкольм Струан застывшим взглядом смотрел на письмо: его будущее – в руинах, прошлое – в руинах, все переменилось. «Значит, она тайпан! Мать – тайпан! Если так говорит дядя Гордон, значит это правда! Она обманом украла у меня мое право первородства, она сделала это, моя мать.

Но разве не к этому она стремилась все эти годы? Разве она не делала всегда всего необходимого, чтобы подчинить себе отца, меня, всех нас – где лестью, где мольбами, где слезами, где интригами. Эти ее сводящие с ума молитвы всей семьей и церковь дважды по воскресеньям, мы как на веревке тащимся следом, хотя одного раза более чем достаточно. А выпивка! „Пьянство есть мерзость“ и чтение цитат из Библии весь день напролет до состояния полного безумия, никакого веселья в нашей жизни, неукоснительное соблюдение Великого и всех остальных постов, беспрестанное воспевание гениальности Дирка Струана, черт бы его побрал, вечные причитания, какой, мол, ужас, что он умер таким молодым, – и никогда ни словом не обмолвилась о том, что он погиб в тайфуне, сжимая в объятиях свою китайскую любовницу, – факт, который был тогда и остается сейчас самым громким скандалом во всей Азии, – и вечные проповеди о греховности плоти, слабость отца, смерть сестры и близнецов…»

Он вдруг сел прямо в своем кресле с высокой спинкой. «Безумие? Именно! – подумал он. – Не смог бы я упрятать ее в сумасшедший дом? Может быть, она действительно больна. Согласился бы дядя Гордон помочь мне… Ай-й-йа! Это я сошел с ума. Это я…»

– Малкольм! Время обедать.

Он поднял глаза и увидел себя, увидел, как он разговаривает с Анжеликой, говорит ей, как она красива, но не будет ли она очень сильно против, если он попросит ее пойти туда без него, поскольку ему необходимо принять несколько серьезных решений, написать письма – нет, ничего, что затрагивало бы ее, вовсе нет, так, несколько деловых вопросов, – и все это время в голове, как мельничные жернова, с тяжелым скрежетом вращались фразы «возвращайся один» и «кланяйся, она тайпан».

– Прошу тебя, Анжелика.