Читаем Гайдзин полностью

Гневный шорох прошел по рядам воинов Ёси, но сам он рассмеялся, и это разрядило напряженность и наверху, и внизу.

– Не как ниндзя, Андзё-сама, хотя, несомненно, так тихо и незаметно, как только возможно. Полезно проверять, как несет охрану стража замка, никого не предупреждая об этом. Я ведь не только опекун сёгуна, но и хранитель замка тоже. А вы? Чему я обязан этим удовольствием?

– Так вы просто проверяете, как хорошо охраняется наш замок?

– Я убиваю трех голубей одной стрелой, да, – ответил Ёси. Веселость исчезла из его голоса, и каждый почувствовал, как холодок пробежал у него по спине, гадая, почему трех и что он хотел этим сказать. – А вы? Зачем столько лучников? Может быть, для засады?

Грубый хохот запрыгал меж стропил, еще больше подталкивая всех к той черте, за которой нервы не выдерживали. Руки крепче сжали оружие, хотя никто не сделал открыто враждебного жеста.

– Засада? О нет, не засада – почетный караул. Как только я услышал о том, что вы запланировали выезд с обмотанными копытами у лошадей… эти люди собрались здесь лишь для того, чтобы почтить вас и показать, что не все мы спим, что замок в хороших руках и хранитель ему не нужен.

Андзё рявкнул приказ. Лучники тотчас же спустились по лестницам и выстроились в две шеренги вдоль всей длины манежа так, что Ёси и его люди оказались между ними. Они официально поклонились. Ёси и его воины поклонились в ответ так же торжественно. Но это ничего не изменило, западня по-прежнему могла быть захлопнута в любой момент.

– Вам понадобились ружья, чтобы проверить, как охраняется замок?

– Наш Совет предписал всем даймё вооружаться современным оружием, – ответил Ёси. Голос его звучал спокойно, но сам он был в ярости оттого, что его замыслы кто-то выдал и что он не учел в них возможность засады. – Это первые из моих новых ружей. Я хочу, чтобы мои люди привыкли носить их с собой.

– Мудро, да, очень мудро. Я вижу, у вас тоже есть одно. Князю Ёси приходится самому брать с собой ружье? – с издевкой осведомился Андзё.

Вскипев от гнева, Ёси посмотрел на ружье в чехле, ненавидя все огнестрельное оружие и благословляя мудрость своего тезки, который запретил его производство и ввоз в страну в тот же день, как стал сёгуном. «Разве не это больше, чем что-либо, обеспечило нам мир на два с половиной столетия, – хмуро подумал он. – Ружья – это оружие подлецов и трусов, достойное одних только смердящих гайдзинов, оружие, которое способно убивать за тысячу шагов, так что ты можешь никогда и не узнать, кого ты убил или кто убил тебя, оружие, которым любой дурак, низкородный, маньяк, грязный вор, мужчина или женщина может воспользоваться совершенно безнаказанно против кого угодно, даже самого могущественного повелителя или безукоризненно обученного мастера меча. Да, и теперь даже я должен носить с собой ружье – гайдзины вынудили нас к этому».

Полные презрения и насмешки слова Андзё звенели у него в ушах. Он выдернул ружье из чехла, сдвинул предохранитель, как показал ему Мисамото, поднял его, нажал на курок и, мгновенно посылая патроны в патронник, с оглушительным грохотом выпустил пять пуль в стропила; ружье едва не вырвалось у него из рук, дергаясь при каждом выстреле с неожиданной силой. Все кинулись врассыпную, даже его собственные люди, нескольких сбросили с седел испуганно попятившиеся лошади, Андзё и его охрана распластались на полу, ожидая новых выстрелов, на этот раз смертельных, каждый человек был ошарашен быстротой стрельбы.

В глубоком молчании все ждали, затаив дыхание. Потом, поскольку других выстрелов не последовало и они поняли, что Ёси лишь показывал возможности ружья, обе шеренги лучников торопливо, но с опаской снова выстроились вокруг его людей, которые тем временем наводили порядок в своих рядах. Андзё и его телохранители поднялись на ноги.

– Что все это значило? – прокричал он.

Со всей безмятежностью, на какую он был способен, стараясь унять бешено колотящееся в груди сердце, Ёси продолжал поглаживать свою лошадь, успокаивая ее. Он поставил ружье на предохранитель и положил его поперек седла, скрывая свой восторг произведенным эффектом, а также то, что он не меньше остальных был поражен силой нового оружия – ему доводилось стрелять по мишеням из мушкетов, заряжавшихся с дула, и старинных дуэльных пистолетов, но из нарезных ружей, заряжавшихся патронами с казенной части, – никогда.

– Я хотел показать вам ценность одного из них. В определенных обстоятельствах они лучше, чем меч, особенно для даймё. – Он с удовлетворением услышал, что его голос звучит спокойно. – Например, когда вы попали в засаду несколько недель назад, вам бы пригодилось такое, neh?

Мелко дрожа, Андзё старался совладать со своим гневом, совершенно убежденный теперь, что он в огромной опасности, что жизнь его висит на волоске, и в равной степени уверенный, что если он отдаст приказ арестовать Торанагу, пули изрешетят его. Во имя всех богов, где и как эта собака научилась стрелять и почему мне не донесли, что он стал мастером этого дела?