Читаем Гадкий городишко полностью

— Ура! — закричала Вайолет. — То есть жаль, что тебе больно, Клаус, но раз кирпич вывалился, значит, стена поддается. Опустим таран, посмотрим, что получилось.

— Нечего рассматривать! — остановил ее Клаус. — Давайте дальше. Главное, выбраться поскорее.

Бух! Бодлеры услышали, как еще несколько обломков брякнулось на грязный пол Камеры-Люкс. Но, кроме того, они услышали и другие знакомые звуки: сперва тихий шелест, он разрастался и становился все громче, пока им не начало казаться, будто листают одновременно миллион страниц. Это вороны Г.П.В. делали круг за кругом, собираясь перелететь в центр на свои дневные квартиры. И тогда дети поняли, что время уже на исходе.

— Юрол! — с отчаянием выкрикнула Солнышко. И затем что есть мочи «Раз! Два! Минга!» На счет «минга», что, естественно, означало «Три!», Бодлеры ринулись вперед и ударили в стену Камеры-Люкс тараном с оглушительным «Бух!». Одновременно послышался страшный треск — орудие разломилось пополам. Дети потеряли равновесие, Вайолет отбросило в одну сторону, Клауса и Солнышко в другую, а там, куда ударил таран, из стены вылетело огромное облако пыли.

Огромное облако пыли — это не то, чем можно любоваться. Художники редко пишут портрет огромного облака пыли или включают его в свои пейзажи или натюрморты. Поставщики фильмов редко выбирают огромное облако пыли в качестве главного персонажа романтических комедий, и, насколько показало мое расследование, огромное облако пыли никогда не поднималось выше двадцать пятого места на конкурсе красоты. Тем не менее Бодлеры, хотя их и раскидало по камере и они выронили свои половинки тарана, не спускали глаз с огромного облака пыли, любуясь им, точно чудом красоты. Они любовались им потому, что это облако пыли состояло из частиц кирпича, извести и других строительных материалов, из которых складывают стены, и зрёлище это подсказало Бодлерам, что изобретение Вайолет сработало. Когда огромное облако пыли осело, сделав пол еще грязнее, на покрытых пылью лицах детей появилась широкая улыбка: они увидели и еще более прекрасное зрелище — огромную зияющую дыру в стене Камеры-Люкс, словно созданную для поспешного бегства.

— Получилось! — воскликнула Вайолет и вышла через дыру на площадь. Она подняла лицо кверху и успела увидеть в небе последних ворон, отбывающих в центральные кварталы. — Мы убежали!

Клаус, все еще державший Солнышко на плечах, остановился, вытер очки от пыли и шагнул наружу. Он прошел мимо Вайолет, направляясь прямо к Птичьему Фонтану.

— Но мы еще не выкрутились, — сказал он, желая сказать «неприятностей впереди еще хватит», и показал на расплывчатое пятно — на удаляющихся ворон. — Они полетели к центру. Теперь в любой момент можно ждать горожан.

— А как же нам вызволить Квегмайров? — спросила Вайолет.

— Уок! — крикнула Солнышко, сидевшая на плечах у Клауса. Она хотела сказать что-то вроде «Фонтан на вид крепкий как скала».

Разочарованные брат с сестрой кивнули в ответ. Птичий Фонтан выглядел столь же непроницаемым (то есть «в него было не-возможно проникнуть и спасти похищенных тройняшек»), сколь уродливым. Металлическая ворона сидела и плевала на себя, как будто от намерения Бодлеров спасти тройняшек ее тошнило.

— Дункан и Айседора, наверно, заперты внутри Фонтана, — предположил Клаус. — Может, где-то тут есть механизм, с помощью которого открывается потайной ход.

— Во время дневных работ мы отчищали тут каждый дюйм, — возразила Вайолет. — Мы бы заметили секретный механизм, когда скребли металлические перья.

— Джиду! — сказала Солнышко, имея в виду что-то вроде «Наверняка Айседора намекает в стихах, как их спасать».

Клаус спустил младшую сестру на землю и достал из кармана четыре записки.

— Пора опять подумать заново. — И он разложил записки на земле. — Надо как можно тщательнее изучить стихи. Там должно быть указание, как проникнуть в Фонтан.

— «Тоскливый безмолвствует клюв»! — воскликнула Вайолет. — Мы решили, что она имеет в виду живых ворон Г.П.В., но, может быть, речь идет о Птичьем Фонтане?! Вода бьет из клюва, значит, там есть дыра.

— Выходит, надо залезть наверх и посмотреть, — сказал Клаус. — Давай, Солнышко, забирайся опять мне на плечи, а я встану на плечи Вайолет. Нам надо сильно подрасти, чтоб достать до самого верха.