Читаем Гадюка полностью

– Ну, это не я умираю, – ответил Ибрагим жестким тоном. Какое-то время я изучала его лицо, отражавшееся в зеркале заднего вида. – Позволь дать тебе совет, землячка. Жить вопреки всему – прекрасно.

Когда я оторвала взгляд от его отражения и посмотрела на книгу, которую держала в руках, на меня снизошло умиротворение вперемешку с тревогой.

– Мы все уладим, – сказал Эфкен, словно желая меня успокоить. – Мы как-нибудь найдем этого козла.

– Может быть, козел не так далеко, как ты думаешь, дорогой Эфкен, – с улыбкой сказал Ибрагим, глядя на дорогу.

– Если ты что-то знаешь, говори прямо, а не мямли, – сурово произнес Эфкен.

– Одно я знаю точно: если бы за последние две недели она не видела этого человека, то уже была бы мертва, – сказал Ибрагим, и от того, как буднично они оба обсуждали мою вероятную смерть, у меня по телу побежали мурашки. Я не смотрела на них, но продолжила слушать их разговор. – Мустафа-баба разве вас не предупредил?

Значит, я уже встречалась с ним?

Или это действительно был тот человек, которого я встретила в темном коридоре ночного клуба Эфкена? Я все еще помнила жгучее ощущение, что я узнала его.

– Видимо, нет. Не знаю, в курсе ли ты, но эта девушка находится здесь уже больше двух недель и даже не болела, – пояснил Ибрагим. – Это значит, что человек, с которым она связана узами Непреложной печати, где-то рядом. Может быть, прямо у вас под носом.

Я почувствовала, как напрягся Эфкен, и мне почему-то показалось, что он тоже подумал о человеке из клуба, чьего лица я даже не видела. И почему эта магия возникает только между мужчиной и женщиной? Может ли этим человеком быть женщина?

– А что, если это женщина? – спросила я у Ибрагима, и он замер.

– Если ты подумаешь не так о Ярен, я выколю тебе глаза, – грубо сказал он.

– Если ты упомянешь имя Ярен в моем присутствии, я вырву твой язык и затяну на шее, – спокойно сказал Эфкен.

– Подождите-ка, – перебила я их, – так это может быть женщина? Я могу быть связана узами Непреложной печати с женщиной?

– Я так не думаю, – ответил Ибрагим. – Конечно, все бывает, но считается, что узы уходят корнями к Адаму и Еве. Поэтому связываются только дочь Евы или Лилит и сын Адама. – Он наблюдал за мной в зеркало заднего вида, и я скривилась, показывая, что ничего не понимаю. – Другими словами, даже если такое происходит, она все равно привязывается узами к мужчине, но между ними, возможно, не будет ни любви, ни сексуального притяжения, лишь связь. На самом деле эти узы основаны не на любви. Если бы они порождали любовь, то насколько бы реальной она тогда была? Это просто чувство привязанности, ощущение связи с другим человеком. Если ты влюбляешься в человека, с которым связана Непреложной печатью, значит, чувства идут из самого сердца и узы здесь ни при чем.

– Получается, необязательно влюбляться в того, с кем ты связан узами Непреложной печати? – вдруг спросил Эфкен, и я удивленно уставилась и на него, и Ибрагима.

– Конечно, нет.

– Но Мустафа-баба сказал, что между двумя людьми существует видимое притяжение.

– А кто тебе сказал, что притяжение связано с похотью или любовью? Конечно, Мустафа-баба упоминал о притяжении, но я не думаю, что он имел в виду притяжение в этом смысле. Когда я впервые встретил твою сестру, Эфкен, я не влюбился в нее с первого взгляда. На тот момент Ярен была несовершеннолетней, но она стала мне самым близким другом. Лишь со временем влюбленность переросла в любовь. Вначале не было никаких чувств.

Эфкен скрипнул зубами.

– Что? Я просто привел пример.

Ибрагим и Ярен сначала были просто друзьями?

– То есть я не влюблюсь в человека, с которым связана узами? – в недоумении спросила я.

Ибрагим согласно кивнул.

– Именно, – сказал он. – Конечно, все зависит от того, с кем ты связана… Не успеешь оглянуться, как узы свяжут тебя, Махинев, и ты не станешь их разрывать…

Наконец я увидела дорогу, ведущую к дому, и медленно поерзала на сиденье. Некоторые вещи стали более понятными. По крайней мере, узы связывали только телом и душой, но не сердцем. Потому что я не собиралась отдавать свое сердце тому, кто посчитал узы истинной любовью. По какой-то причине я почувствовала огромное облегчение.