Читаем Гадюка полностью

Несколько черных прядей спадали ему на лоб, на котором сверкали как бриллианты капельки пота. Длинные черные ресницы создавали мрачные тени под его сомкнутыми веками, аккуратный кончик носа блестел, а пухлые губы были слегка приоткрыты. Его скулы казались острыми, словно лезвия ножа, – как будто они пытались раскроить его кожу и вырваться наружу.

Его красота была поистине впечатляющей, но в тот момент, когда он открыл свои бездонные синие глаза и посмотрел на меня, мне вдруг стало страшно… Словно его глаза предвещали мой конец. А может, это было только начало. Неопределенность. В его глазах скрывалось нечто такое, что пугало меня. Они были похожи на глаза монстра. Но как так получилось, что эти удивительные глаза монстра вселяли в меня и доверие, и страх одновременно? Это было за гранью моего понимания.

– Что ты там увидела, раз не можешь отвести взгляд? – Его вопрос прозвучал как молния, хотя он едва шевелил губами. Его глаза были по-прежнему закрыты, и я бы ни за что не догадалась, что он уже проснулся. Сердцебиение участилось, и я лишь усилием воли заставила себя выровнять дыхание.

– Ты не спал?

– Ты так пристально смотрела на меня, что спать было невозможно. Ты меня разбудила. – Он резко открыл глаза, и я сорвалась в их бездонную синеву. Мое сердце заколотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Его бездонные синие глаза, подернутые сонливой дымкой, светились так ярко, что казалось, будто они были живыми и обладали своими собственными душой и телом. Иногда даже я думала, что вижу в его зрачках желание протянуть ко мне руки и обнять за талию.

– Прости. – Я аккуратно высвободилась из его объятий, и он не стал меня останавливать. Сев на кровати, я потерла глаза и посмотрела на стену напротив: портрет во всем своем великолепии все еще висел там. Волоски встали дыбом от одной только мысли, что эта женщина наблюдала за мной.

– Это твоя мама?

– Да, – ответил Эфкен таким безэмоциональным голосом, что у меня защемило сердце.

– Она очень красивая.

– Это не твое дело.

Я обернулась на него через плечо, не ожидая, что он огрызнется на меня. Он уже полностью проснулся и сидел, повернувшись ко мне спиной, на другом конце кровати. Через несколько минут он вскочил на ноги. На нем были черные джинсы и белая футболка.

– Прими душ и приведи себя в порядок, – сказал он, когда проходил мимо. – Сегодня мы идем веселиться.

– Веселиться?

– Да, – ответил он, не глядя на меня. – Мы никогда не найдем того парня, если будем постоянно сидеть дома. Не хочу, чтобы ты умерла. – На последнем предложении он поморщился, а потом поправил себя: – Не то чтобы меня это волнует, просто я не хочу, чтобы у меня были неприятности. Мне же потом придется хоронить твой труп.

– Ты не заставишь меня чувствовать себя еще более никчемной, чем я уже чувствую. Мог бы даже не пускаться в дальнейшие объяснения, – неожиданно сурово ответила я. Эфкен на мгновение замешкался, но я не удостоила его и взглядом. Просто снова улеглась на кровать и натянула одеяло на голову. Я чувствовала, как он стоял на месте и смотрел на меня. Возможно, пытался найти какие-то слова, но в конце концов вышел из комнаты, так ничего и не сказав.

Я еще долго лежала в постели и прислушивалась к себе. На самом деле слова, которые я сказала Эфкену, полностью отражали мое состояние. Я чувствовала себя никчемной, но не потому, что все так и было. А потому, что мне внушали это. Ты чувствуешь себя никчемным не потому, что ничего не стоишь, а потому что тебя не ценят люди, о которых ты заботишься всем сердцем. На самом деле каждый из нас является редким и ценным экземпляром.

Я встала с кровати, понимая, что мне нужно собираться. Ярен уже давно была готова; она надела белое мини-платье, как будто снаружи палило солнце. Цвет хорошо подчеркивал ее смуглую, более темную, чем у Эфкена, кожу. Ее длинные черные волосы были заплетены в широкую косу, уложенную вокруг головы. На лице почти не было косметики, но природа одарила ее такой безупречной и гладкой кожей, что Ярен совершенно не нуждалась в макияже. На самом деле ее кожа была слишком совершенной для девушки ее возраста. У нее не было ни одного прыщика.

Когда Ярен принесла мне деревянную вешалку с черным платьем, я в недоумении уставилась на нее, пытаясь понять, шутит ли она. На улице бушевала настоящая метель, а она предлагала мне обтягивающее мини-платье на тонких бретельках и с блестками. Я бы не надела его даже летом. Не говоря уже о том, что мне было бы в нем некомфортно и я просто задубела бы. Тем не менее настойчивость Ярен победила, и я влезла в это платье. Бретельки были такими тонкими, что врезались в плечи, а подол представлял собой перевернутую букву «V», благодаря чему мои ноги прилично оголялись по бокам. Я распустила длинные волнистые волосы, прикрывая плечи, чтобы хоть немного компенсировать откровенность наряда. Я до сих пор не понимала, как согласилась на это. Поскольку в платье уже был вшит лиф, мне не пришлось надевать нижнее белье – пожалуй, единственный плюс этого наряда.