Читаем Футболономика полностью

В общем, с какой меркой ни подойди, а футбольный клуб не тянет на то, чтобы называться «большим бизнесом». Даже «Реал» и «Манчестер Юнайтед», и те кажутся карликами рядом со скромной бизнес-корпорацией TIMET. Что уж говорить о прочих — в 1990-х гг. Алекс Финн писал, что у середнячка Премьер-лиги оборот такого же размера, что и у супермаркета, — заметьте, даже не у сети супермаркетов, а у одного загородного магазина вроде Tesco. Заметим справедливости ради, что с тех пор доходы клубов значительно подросли: в 2008 г. у среднего клуба Премьер-лиги оборот достиг примерно $150 млн, опередив по этому показателю средний супермаркет, входящий в сеть Tesco, с его $100 млн. Однако в британской сети Tesco насчитывается около 600 супер- и гипермаркетов, так что средние барыши 20 крупнейших из них наверняка далеко опередят средний показатель по клубам. И потом, в отличие от большинства последних, Tesco действительно зарабатывает деньги.

Удобный способ составить визуальное представление о величине футбольной индустрии — посетить штаб-квартиру УЕФА в швейцарском городе Ньон. Из окон открывается чарующий вид на Женевское озеро, но само здание скромненькое, по виду напоминает офис небольшой страховой компании. Одним словом, футбол — это малый бизнес.

Здесь явно ощущается какое-то противоречие. Всем известно, что футбол — это нечто грандиозное. Футболисты пользуются широчайшей известностью в мире, а трансляция финала последнего чемпионата мира[11] в целом собрала самую массовую в истории телеаудиторию. Но, невзирая на все это, бизнес футбольных клубов на общем фоне ничтожен. Частично это обусловлено проблемой, которую экономисты определяют как «возможность присвоения экономических выгод»: футбольные клубы не могут извлечь (т.е. присвоить) выгоду из более чем крошечной доли нашей любви к футболу.

Пусть сезонный абонемент на матчи стоит больших денег, пусть непомерно завышены цены на футболки, в точности копирующие униформу клуба или сборной, все равно покупки таких вещей происходят не чаще одного раза в год и отражают лишь малюсенькую толику нашей фанатичной любви к футболу. В подавляющей массе футбольные болельщики смотрят матчи не на стадионе, где за место надо выложить до $1500, а по телевизору — иногда это вопрос цены на абонементный просмотр телеканалов, зачастую — на подписку на несколько коммерческих каналов или же цены пары кружек пива в пабе. А теперь сопоставьте ту малость, какую вы платите за то, чтобы посмотреть матч в пабе, с тем, во что обходится обед в ресторане, поход в кино, не говоря уже о выезде в отпуск.

Еще более печально, что очень много не вырулишь от повторного показа матчей по ТВ, равно как от продажи их записи на DVD. Просмотр матчей (даже по ТВ) составляет всего лишь крошечную долю воплощения болельщицких страстей по футболу. Существует множество других возможностей их удовлетворить — тут и чтение спортивной прессы, и просмотр интернет-сайтов, и постоянно увеличивающийся выбор компьютерных игр. Кроме того, футбол — неисчерпаемый кладезь тем для застольных бесед, офисной болтовни, всяких приколов и стебов в дружеской компании. И все это множество развлечений возможно благодаря существованию футбольных клубов, между тем как они не в состоянии извлечь хотя бы пенни из нашей одержимости футболом. «Челси» не имеет возможности взимать с нас плату за то, что мы обсуждаем игру команды, читаем или размышляем о ней. Как говорит голландский легионер Деми де Зеув, «тут все вопят, что мы (футболисты) чересчур много зарабатываем, а как насчет тех денег, что зарабатывают на наших игровых достижениях все кому не лень: газеты, телевидение, компании?» На самом деле, мир зарабатывает на футболе куда больше, чем индустрия футбола сама для себя.

Плохой бизнес

Футбол — не просто малый бизнес, он, помимо того, еще и плохой бизнес. Любой, кто окунется в его реалии, скоро обнаружит, что как нефть выступает неотъемлемой частью нефтяного бизнеса, так и тупость — неотъемлемый атрибут футбола.