Читаем Фурцева полностью

Только отдел пропаганды спешил порадовать руководство горкома партии радостными известиями. Другие отделы горкома под грифом «секретно» сообщали о менее приятных настроениях москвичей. Заместитель заведующего организационно-инструкторским отделом МГК Наголкин и заведующий сектором информации Подельщиков 9 мая 1945 года доложили Попову:

«Среди части трудящихся имеют место недовольства тем, что во многих магазинах в такой торжественный день отсутствуют в продаже спиртные напитки, мясные и рыбные продукты. В магазинах отделов рабочего снабжения фабрики им. Фрунзе, завода № 738, завода № 27, в магазинах № 1, 40, 51 (Дзержинский район), № 24,29 (Фрунзенский район), № 6, 18 (Куйбышевский район) и других нет в продаже спиртных напитков. В некоторых магазинах есть водка, но старые талоны использованы, а новые не объявлены… В некоторых магазинах, кроме крупяных изделий и яичного порошка, других продуктов нет… В коммерческих магазинах отмечены очереди, главным образом за водкой…»

Если район попадал в сводку, секретари райкома получали нагоняй. Приходилось и Фурцевой докладывать, что ошибка исправлена, в магазины района завезен минимальный ассортимент продуктов, в том числе водка.

Город жил ожиданием большого праздника. Заранее ничего не сообщалось, поэтому москвичи питались слухами. Заместитель заведующего организационно-инструкторским отделом МГК партии Наголкин и заведующий сектором информации Подельщиков 18 мая 1945 года информировали Попова:

«На многих предприятиях распространен слух о том, что якобы 20, 21 и 22 мая народ будет праздновать победу и не будет работать. Устанавливается, что в первый день состоится встреча войск и маршалов Советского Союза Жукова, Конева, Рокоссовского. Прибудут они на Белорусский вокзал. От вокзала до Красной площади будут настланы ковры, по которым пройдет народ и пронесет на руках маршалов. Во второй день состоится молебен в знак памяти павших в боях за Родину воинов. На третий день состоится народная демонстрация».

Ни молебна, ни народной демонстрации устраивать не стали. Маршалов на руках не носили. Вождь не хотел возвышать кого-то из прославленных военачальников, чтобы военачальники не заблуждались: мол, раз они войну выиграли, то им теперь все можно.

Двадцать четвертого июня 1945 года в Москве состоялся Парад Победы. Принимать парад должен был Верховный главнокомандующий. Но возникла техническая трудность. Объехать войска, выстроенные на Красной площади, надо было на коне. Говорят, что Сталин даже пробовал ездить верхом. Но не получилось. Все-таки ему было шестьдесят шесть лет, а в кавалерии он не служил в отличие от маршала Жукова, чья военная карьера началась в драгунском эскадроне. За несколько дней до парада Сталин вызвал Жукова и приказал ему принять парад. Георгий Константинович поблагодарил, но дипломатично ответил, что эта честь по праву принадлежит Верховному главнокомандующему. «Я уже стар, — сказал Сталин, — а вы помоложе».

В Параде Победы участвовали сводные полки всех фронтов от Карельского до 4-го Украинского и сводный полк военно-морского флота. Не повезло летчикам: из-за непогоды они не смогли пролететь над Красной площадью. Небо заволокли тучи. Парад длился больше двух часов. Шел сильный дождь, поэтому демонстрацию отменили.

Мавзолей Ленина перестроили, появилась центральная трибуна. Отныне справа от членов политбюро выстраивались маршалы. Каждый фронт выставил сводный полк. По лицам солдат и офицеров с касок и козырьков фуражек стекали струйки воды. Но на кадрах сохранившейся хроники это совершенно незаметно. Участники парада, как и вся страна, были счастливы. Под барабанный бой двести солдат бросили к подножию мавзолея двести знамен разгромленной немецкой армии. Это был момент триумфа для всех, воевавших и не воевавших.

На следующий день после парада маршал Жуков собрал у себя на даче несколько близких ему генералов. Военачальники поднимали бокалы за Георгия Константиновича — выдающегося полководца, одолевшего фашистскую Германию. Разговоры на даче Жукова записывались, записи показали Сталину. Он был крайне раздражен, потому что настоящим победителем считал себя, а вовсе не Жукова…

Для Георгия Михайловича Попова эти дни были вдвойне праздничными. 12 июня 1945 года на объединенном пленуме МК и МГК ВКП(б) его избрали первым секретарем обкома и горкома партии. Вскоре, 18 марта 1946 года, он станет еще членом оргбюро и секретарем ЦК партии.

Приметы войны исчезали в столице одна за другой. Еще 30 апреля 1945 года решением правительства отменили светомаскировку. 16 сентября 1945 года открыли для посещения мавзолей Ленина. 21 сентября отменили введенное 19 октября 1941 года осадное положение.

Девятого октября 1945 года Попов обратился к заместителю председателя Совнаркома Николаю Алексеевичу Вознесенскому: