Читаем Фуриозо полностью

Каролина тем временем подняла лицо к Раулю, а он скользнул рукой по груди. Большим и указательным пальцами, судя по реакции сестры, сжал сосок. Вздрогнув от боли и вспыхнувшего желания, она выгнулась к нему.

Хелену словно окатили ледяной водой, и она следила за происходящим с нарастающим ужасом.

Вот Каролина отстранилась, Рауль повернулся к окну и заметил ее. Кивнул в знак приветствия. Хелена отвела глаза. Дышать, казалось, было нечем.

— Начнем! — сказала Луиза, входя в студию.

Затушив сигарету, Каролина вошла в зал, следом — Рауль. Он достал скрипку и коснулся руки Хелены.

— Все в порядке? — спросил как ни в чем не бывало.

— Не трогай меня! — зло прошептала Хелена, отдергивая руку.

Только присутствие Яна и Шеля в студии, казалось, спасало квартет от массовой истерии. Занимаясь привычными делами, звукорежиссер и оператор напоминали остальным о том, что где-то течет нормальная жизнь нормальных людей. Их работа успокаивала остальных: подключение микрофонов, проверка звука, настройка пульта — все проходило в обычном режиме, спокойно и по-деловому.

Все расселись по местам. Когда Ян подошел к Анне, чтобы приподнять на стойке микрофон, та расплылась в улыбке. Звукорежиссер казался ей интересным мужчиной: высокий, худощавый, с седеющими светлыми волосами. Не старше пятидесяти. Невольно он заглянул за глубокое декольте, и Анна покраснела, довольная вниманием к ее пышной груди.

Хелена сидела, тупо уставившись в ноты, едва удерживая инструмент в потных руках. Дрожащие пальцы отказывались сжимать смычок. Скрипка издала жалобный дребезжащий звук.

Рауль, услышав его, улыбнулся. Тогда Хелена крепко сжала пальцами смычок, но звучание стало еще хуже. Отложив скрипку, она вытерла потные руки о джинсы.

— Нервничаешь? — участливо спросила Анна.

Хелена не ответила.

— Все будет хорошо, попробуй еще.

«Глупая ты, Анна, — подумала Хелена, — хорошо больше не будет».

— Сыграем начало каждого квартета, чтобы войти в ритм, — предложил Рауль, обращаясь к Луизе, и та кивнула в ответ.

Сыграли на удивление хорошо, осознав, вероятно, что именно ради этого все приехали на остров. Шель еще раз выставил микрофоны и объявил, что можно начинать запись.

Хелена играла, словно в трансе: пальцы механически выполняли свою работу, мысли о Каролине и Рауле вызывали нестерпимую боль в сердце. Хелена даже не смотрела в их сторону, зная, что может потерять остатки самообладания. В обеденное время, скрывшись в своей комнате, она легла на кровать и устремила взгляд в потолок. Никогда еще Хелена не чувствовала себя такой старой.

Как она могла поверить, что Рауль способен измениться? Как можно быть такой наивной? Он постоянно лжет. Да он всегда был таким: много красивых слов, чтобы скрыть правду. Вот и в гостиной: почему она решила, что Рауль говорит искренне? И ведь чуть не раскрыла тайну!

От мысли об этом Хелену бросило в холодный пот. Стыд жег душу.

Каролина и Рауль. Рауль и Каролина. Только не Каролина! Любая другая, но не она! Как это произошло? Как это вообще могло случиться!

В дверь постучала Луиза:

— Хелена, как ты себя чувствуешь?

Хелена отозвалась не сразу:

— Пора начинать?

— Если хочешь, перекуси. Мы начинаем через пятнадцать минут.

— Спасибо, Лусс.

Хелена с трудом поднялась с кровати, подошла к зеркалу и стала расчесывать волосы, сначала осторожно, прядями, потом энергично, до боли. Зажав рот подушкой, чтобы никто не слышал, Хелена издала крик отчаяния, потом опять подошла к зеркалу. Попытка улыбнуться своему отражению не удалась: рот скривился в гримасе. Тогда дрожащими пальцами она подкрасила губы и вышла из комнаты. Спустилась в кухню. Анна разливала кофе в чашки.

— Для Рауля, — прошептала она Хелене и улыбнулась.

В ответ Хелена выхватила кружку у Анны и с такой силой швырнула, что осколки разлетелись по всей кухне. Анна, потрясенная вспышкой гнева, смотрела, как кофе стекал по белому кафелю стены.

— Что с тобой?

Хелене хотелось ударить Анну за этот вопрос, и она едва сдержалась.

— Какая ты тупица! — с презрением выкрикнула Хелена. — О, кофе для Рауля! Не видишь разве, что ему на тебя наплевать?

Рухнув на стул, Хелена зарыдала. Почувствовав руку на спине, подняла глаза. Анна смотрела на нее с участием:

— Хелена, дорогая, я не предполагала, что ты будешь так остро реагировать. Ни я, ни Рауль не хотели причинять тебе боль. Я понимаю твою ревность и знаю, каково тебе сейчас.

В кухню вошла Луиза.

— Хватит, Хелена, соберись, — ледяным тоном произнесла она. — И запомни: мы на Свальшере для того, чтобы записать диск. И я не позволю тебе или кому бы то ни было испортить дело. Возьми себя в руки.

— Но… подожди…

— Делай, как я сказала: сейчас пойдешь в студию и сыграешь свою партию. Не желаю слышать о ваших проблемах.

Не дожидаясь ответа, Луиза развернулась и вышла. Анна отправилась следом и картинно вздохнула, давая понять, что с Хеленой дела плохи.

Хелена встала, но ноги не слушались, и она опять опустилась на стул. Вытерла слезы, поправила волосы. Надо идти. Скорее уехать отсюда. Скорее!

Войдя в студию, Хелена включила свою железную волю.