Читаем Фуриозо полностью

Достав морскую карту, Каролина положила руки на штурвальное колесо. Осторожно отчалила от пристани и направила яхту по течению. Другие суда, кроме паромов на Юргорден и между Шепсбруном и Грёна Лундом, здесь не ходили. Она решила, что увеличит скорость, когда яхта минует Фьедерхольмарн. Пыталась сосредоточиться на мыслях по управлению судном, но это оказалось нелегко: последние события мелькали в памяти, как в калейдоскопе, душу теснили эмоции. На Каролину нахлынуло внезапно чувство отчаяния, и потекли слезы. Слава богу, никто не видит ее сейчас.

Войдя в каюту, Луиза поджала губы и сказала: «Давайте ни слова о Гайдне при Каролине, хорошо? С тех пор, как она вернулась, почти не вставала с постели. Чертовы музыкальные критики! С ней это впервые».

Рауль похлопал рукой по подушке рядом, приглашая Луизу сесть между ним и Анной.

— Мы все через это прошли, Лусс. То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее.

Вошла Хелена, дольше всех сидевшая на палубе, пока осенний ветер не заставил присоединиться к остальным. Рауль подвинулся, освобождая Хелене место, но при этом даже не взглянул на нее. Закинув ногу на ногу, он склонился к Луизе с Анной: они обсуждали счетчики в стокгольмских такси. Хелена тоже вставила пару фраз, надеясь на ответ именно Рауля, но он промолчал и вообще вел себя отчужденно.

Анна, заявив, что устала, ушла в свою каюту, откуда вскоре донеслось ритмичное похрапывание. Хелена с Луизой обменялись взглядами и улыбками, Рауль тоже улыбнулся. Достал телефон и вышел на палубу, но спустя пару секунд вернулся и пояснил:

— Не ловит.

Луиза отправилась к Каролине. Сзади осторожно обняла за плечи подругу, и та, немного расслабившись после слез, положила голову ей на плечо.

На диване остались сидеть лишь Хелена и Рауль. Он посмотрел наконец на нее, во взгляде читалась усталость.

— Как дела дома? — спросил он сухо.

Хелена небрежным жестом открыла сумку и достала книгу:

— Тебе действительно интересно это знать, Рауль?

Ответа не последовало. Хелена уткнулась в книгу, чтобы не видеть его глаза, но строчки расплывались, смысл прочитанного оставался не понятым. Украдкой она стала наблюдать за Раулем: он, полностью уйдя в себя, что-то подчеркивал в нотах.

* * *

Спустя три часа на горизонте показался Свальшер. Солнце давно исчезло за серыми тучами, моросил дождик, ветер швырял в иллюминаторы яхты сухие листья.

Судно причалило к берегу острова, площадь которого не превышала квадратного километра. На северной стороне росли сосны, в центре возвышался холм, на котором и был возведен дом, окруженный с юга и запада голыми скалами. Неподалеку, в березовой рощице, стояла баня на сваях, от ее порога к бухте были переброшены мостки. Завершал ансамбль «деревянного зодчества» трамплин с пружинящими на осеннем ветру досками.

Хелена, спрыгнув на причал, привязала канат: сильное прибрежное течение запросто могло унести в море незакрепленное судно. Каролина заглушила мотор. Тишину нарушали только крики чаек, шум ветра в соснах и плеск волн, облизывающих борта яхты.

В сгущающихся сумерках пассажиры перенесли вещи в дом, и вскоре в камине гостиной запылал огонь. За окнами уже не стало видно ни неба, ни моря, и если бы не крошечные огоньки на соседнем острове Мойя, то можно было бы подумать, что они сейчас на краю мира.

* * *

Виллу на Свальшере в конце XIX века построил прапрадед Луизы и Педера Туре-Габриэль, и каждое лето потом семья Армсталь проводила на острове. Здесь их навещали друзья и родственники: они добирались до Свальшера на шлюпке. Только в конце шестидесятых годов XX столетия большие яхты тоже смогли подходить близко к берегу, но для этого пришлось взорвать скалу. Собственную большую яхту владельцам острова, впрочем, вскоре пришлось продать, чтобы сэкономить на ее содержании.

На то, чтобы привести столетние постройки в порядок, потребовалось четыре года, но когда отремонтировали и модернизировали кухню, провели канализацию и электричество, на вилле стало комфортно жить круглый год. К настоящему времени дом, однако, снова нуждался в ремонте, и это не могли скрыть ни антикварная мебель, ни многочисленные картины на стенах.

В комнатах теснилась мебель, привезенная из поместий и замков, с которыми семьи рода Армсталь время от времени расставались, чтобы поддержать свое существование или оставить наследство детям. Массивные шкафы из орехового дерева в стиле барокко соседствовали с изящными густавианскими стульями, бюро из красного дерева — с мраморными столешницами и аляповатыми люстрами.

Туре-Габриэль, как и все представители рода Армсталь, любил искусство и был меценатом, поэтому в северной части острова приказал построить ателье для художников. В благодарность за это он получал живописные холсты, стоимость которых в разы превышала средства, потраченные на ателье. Но к настоящему времени некоторые работы, краска на которых потрескалась и местами облезла, требовали реставрации, а тяжелые позолоченные рамы, покрытые пятнами, утратили парадный вид.