Читаем Fuga maggiore полностью

— Привет, Кир! — крикнула она на ходу. Было заметно, что она все еще с трудом наступает на левую ногу. Хорошо еще, что в паладарскую больницу попала после неудачного катапультирования, а то в человеческих вообще ноги бы ампутировали. Или просто не выжила бы.

Ошарашенный Кирис поднял руку и неуверенно махнул в ответ.

— Здравствуйте, дэйя Баркхорн, — сказал он, когда женщина приблизилась. — А вы как здесь…

— Я здесь, как и ожидалось, — криво ухмыльнулась летчица. — Когда я явилась в штаб полка, меня таки вышибли. За неподчинение приказам в боевой обстановке, а также неподобающее отношение к старшим офицерам. Точнее, мне объяснили, что за такое обычно отдают под трибунал или увольняют, но с учетом проявленного героизма и благодарностей от паладаров меня просто отстраняют от полетов и выводят за штат с половинным жалованием. Тем более, что и летать мне больше не на чем. Ну, я почесала репу и подала рапорт об отставке. И Саня со мной за компанию.

— Но… как же война с волютами? Реактивные самолеты?

— А! — Труда беззаботно махнула рукой. — Кольчоны больше не появляются. Девчонки рассказали, что с нашей авиабазы за полгода ни одного боевого вылета не совершено. Программа разработки реактивных двигателей приостановлена, и вообще разговоры ходят о массовых увольнениях в запас и выводах за штат. Короче, мы с Саней приняли предложение паладаров и теперь являемся официальными летными инструкторами в Университете. А по пути нас первую учебную спарку попросили перегнать из Шансимы. Мы на похожих когда-то летать учились, вот и согласились. Слушай, а что у вас здесь разгром какой-то странный?

Бывшая истребительница волют обвела гигантскую стройку удивленным взглядом.

— Помнится, у вас же нормальный аэродром был. Я изучала карту полгода назад, да и наши туда садились. Его что, снесли и с нуля переделывают? На кой?

— А я тебе говорила, что не здесь садиться нужно, а на соседнем острове! — с сарказмом произнесла подошедшая сзади Саня. — Ты же заладила — я помню, я помню, у меня память фотографическая! Вот, сели посреди пустыни с твоими фотографиями. Космодром здесь строят, я вспомнила.

— Ну, может, и ошиблась, — пожала плечами ничуть не смущенная Труда. — Сейчас снова взлетим да сядем, где нужно. Горючки хватает, делов-то! Эй, смотри, парс! Привет, бандит шестиногий.

Она присела и погладила ластящегося к ногам Гатто.

— А зачем вам аэродром? Почему на воду не садитесь у пирсов в Колуне? — поинтересовался Кирис. — Там же специальные причалы…

В его груди билась радостная жилка: все-таки аэроклуб заработает! Он слабо верил, что недавно вырвавшаяся из больницы Труда так быстро вернется в Хёнкон, но Риса оказалась права. Теперь ему наконец-то позволят летать по-настоящему, не на тренажере!

— На воду, Кир, специально переучиваться нужно, — пояснила Труда. — Отдельный сертификат требуется, чтобы по волнам рассекать. Недаром Университет амфибии заказал, а не чисто поплавковые модели. И тому, и другому способу отдельно обучаться надо. Ну что, не передумал еще летать учиться?

— Да! То есть нет, не передумал, — Кирис подошел к самолету и заглянул внутрь. Все та же лаконично-бедная приборная панель, что запомнившаяся по злополучному полету из Шансимы в Хёнкон, но сдублированная и слева, и справа. — Здорово! А можно посидеть за штурвалом?

— Может, тебе еще и полетать хочется, малец? — Саня шутливо хлопнула его по затылку. — Нет уж, перебьешься.

— Ну, посидеть на месте курсанта можно, почему нет? — пожала плечами Труда. — Полетели вместе. Я как инвалид на заднем сиденье пристроюсь, а ты спереди. Только…

Она задумчиво посмотрела на отца Кириса.

— У тебя ведь здесь дела, малыш?

— А, точно! — спохватился Кирис. — Пап, познакомься — Труда Баркхорн и Саня Литвиняк, летчицы-истребители. Они меня с Фучи зимой спасли во время Второго Удара, когда нас волюты на набережной прижали.

— Вернее сказать — пытались спасти, — хмыкнула Труда. — Судя по тому, что ваш сын рассказывал, как бы и не помешали.

— А меня ты вообще из самолета выбросила без спроса, — Саня ткнула Труду кулачком в бок, но явно понарошку. То ли берегла еще не до конца оправившуюся подругу, то ли не сердилась всерьез. — Между прочим, я с тобой еще не рассчиталась толком. Вот выздоровеешь полностью, я тебе все сразу припомню!

— Дэйя Баркхорн, дэйя Литвиняк, — отец низко поклонился, прижав руки к груди. — Рад знакомству. Спасибо, что позаботились о моем сыне, он много о вас рассказывал. Кир, лети. Мне все равно работать нужно. Спасибо, что навестил.

Он снова поклонился и трусцой засеменил к своему крану. Три других крана уже успели отдалиться на пару десятков метров. Отцовский кран взревел и медленно покатил к ним, мягко перебирая по бетону обутыми в резиновые накладки гусеничными траками. М-да. Нехорошо получилось.

— Кир, лезь давай, — нетерпеливо поторопила Труда, с некоторым усилием карабкаясь на нижнюю плоскость и забираясь на пассажирское сиденье. Парс уже устроился у противоположного окна и с любопытством глядел в него. — Время.