Мне встречались дети, которые убивали своих родителей, но большинство из них в припадке гнева толкали маму-папу с лестницы или швыряли ей-ему в голову какой-нибудь тяжелый предмет, попавшийся под руку. Недорослей на преступление толкает аффект. В случае же с Кауф мы имеем дело с медленным отравлением. Каково это, каждый день подливать матери яд, наблюдать, как она мучается, теряет зрение, координацию движений? Кем надо быть, чтобы так поступить? Неужели очень обиженная на мать Беатриса могла пойти на подобное?

– О чем задумались, Татьяна Сергеева? – вклинился в мои размышления баритон Никиты.

– О том, как спуститься к воде и не сломать себе шею, – соврала я.

– Надо дойти до шоссе, затем свернуть налево.

Трофимов, продолжая говорить, нажал на кнопку, и кресло медленно покатилось вперед.

– Шагайте за мной, Татьяна Сергеева. Ванда ловко выполнила акробатический этюд с веревкой, а ведь отрепетировать трюк не могла. Представляете, как трудно сохранять хладнокровие, шагая вниз с обрыва? Не говоря уж о том, что нужны физическая сила, хорошая координация движений, отсутствие страха высоты. Не всякий молодой человек отважится на подобное, Комиссарова же дама, что называется, в возрасте. Вот вы, Татьяна, отважились бы шагнуть в пропасть?

– Сложный вопрос. Смотря ради чего. Или, вернее, ради кого. К тому же, повторяю, Ванда спортсменка, имеет разряды по альпинизму и скалолазанию, совершила не одно восхождение в горы. И до сих пор она два раза в неделю ездила на специальный полигон, тренировалась. Я, кстати, сразу обратила внимание, что у нее фигура, как у молодой – крепкая, подтянутая, руки сильные, мускулистые. Выбирая способ «самоубийства», Комиссарова учла свои навыки.

– Женщина-паук с железным характером… – пробормотал Трофимов и резво покатил вперед.

Минут через пятнадцать он остановился у большой груды камней возле подножия холма и пояснил:

– Дальше мне не проехать. Лезьте через валуны, поверните направо и по узкой тропке спускайтесь к реке. Только осторожно – там легко упасть и больно пораниться, вокруг острые камни. Ого! Обратите внимание – следы от шин. Здесь стояла малолитражка. Если снять отпечаток, будет улика. Зовите эксперта.

– Неподалеку шоссе, – напомнила я, – кто-то мог просто припарковаться здесь. Отчего вы решили, что автомобиль ожидал Ванду?

Никита побарабанил пальцами по колену.

– Сюда никто не ездит. Местные в курсе, что ответвление от дороги приведет к груде камней. Да, деревенские жители и обитатели коттеджного поселка знают, что, преодолев препятствие, очутишься на крохотной полоске земли, обрамляющей Волчью яму. Но за фигом, простите, туда переть? Что за удовольствие лезть через валуны, рискуя сломать руки-ноги? Омут – гиблое место, его обходят стороной и взрослые, и дети, и даже подростки. А люди, которые просто едут мимо и сворачивают в надежде обнаружить тихий уголок для стоянки, увидев нагромождение камней, быстро ретируются. Авто ожидало «самоубийцу». Спиной чую.

Я не смогла скрыть улыбку.

– Что смешного я сказал? – не понял Трофимов.

Ну не рассказывать же ему про Федора Приходько и его чувство спины…[16]

– Моя улыбка – свидетельство искреннего восхищения вами, – нашлась я. – Сейчас вызову эксперта. Правда, у моей бригады своего такого специалиста пока нет, приедет кто-то посторонний, но высококвалифицированный.

– Почему вам не положен криминалист? – удивился Трофимов.

– Его просто не успели нанять, – вздохнула я, – моя бригада еще недоукомплектована. Знаете, я по валунам сейчас карабкаться не стану – могу затоптать следы. Пусть на бережок прогуляется и все там осмотрит, запротоколирует сам криминалист.

– Разумно, – согласился мой спутник. – Вы же расскажете мне, чем все закончится?

– Спасибо за вашу помощь, – увильнула я от ответа, – думаю, мне пора. Вот только провожу вас назад.

– Не следует считать колясочника беспомощным существом. Кое-куда мне не проехать, но до дома я прекрасно доберусь без няньки, – с насмешкой произнес Никита.

Я картинно всплеснула руками.

– Ну вот, хотела заботу и доброту проявить, а вы не дали. Конечно, я вижу, вы, Никита Трофимов, ловко управляетесь с коляской. Она у вас настоящее чудо техники, великолепно оснащена. Но мой джип остался возле вашего особняка. Мне поневоле придется идти туда, и появился прекрасный повод проводить человека, который мне очень помог.

Никита прищурился, но не сказал ни слова, и весь путь назад мы проделали в молчании. Когда инвалидная коляска подъехала по пандусу к широкой, двустворчатой двери, хозяин наблюдательной башни обернулся и помахал мне рукой.

– До свидания, Татьяна Сергеева.

– До новых встреч, Никита Трофимов, – отозвалась я и села во внедорожник.

Глава 31

Не успела я войти в офис, как ко мне кинулся Денис. В руке он держал пирожок, и, когда заговорил, из его рта посыпались крошки.

– Сначала проглоти кусок, а потом уж затевай беседу, – не упустила возможности сделать ему замечание Лиза, выходя из столовой.

– Правильно! – закричала из кухни Лора. – А то подавишься.

Жданов сделал глотательное движение и поперхнулся.