– Ну, зачастую так бывает: чем произведение проще, тем у него больший успех, – мягко сказал Дворкин. – Но, Танюша, вы сейчас поступили, как истинная женщина. Не дослушали до конца и сделали выводы. С Эни все оказалось совсем не так просто. Она, как я уже сообщил, обманула Фалька и сумела-таки свести счеты с жизнью. После смерти девушки на ее теле обнаружили письмо, а в комнате, в тщательно сделанном тайнике, еще один дневник. И это были совсем другие записи. У Эни явно имелся литературный дар, и она обладала бойким пером. Девушка сумела так описать свои душевные страдания и терзания, муки совести, что тысячи американцев, а затем и читателей в других странах мира плакали от сочувствия и жалели ее, несмотря на то, что автор исповеди являлась жестокой убийцей. Эни была социопаткой, Ванда тоже, таких людей характеризуют уверенная безжалостность, неумение сочувствовать чужим страданиям, завидное хладнокровие, эмоциональная непотопляемость, злопамятность, они добиваются своей цели во что бы то ни стало. Но главное, социопат очарователен в общении. Он вас влюбит в себя за пять минут, произведет впечатление милейшего человека – и действительно будет мил, пока не решит, что вас следует убить. Отправить в могилу того, с кем любезно распивал чай, для такого индивидуума легче легкого. Потому что социопату важна лишь его собственная жизнь, другие его не интересуют.

– Понятно, – кивнула я.

Глава 18

Опрашивая людей, я всегда убираю у мобильника звук, чтобы никто не помешал беседе. Поэтому сейчас, сев в машину, вынула телефон, чтобы проверить, не искали ли меня за прошедшее время.

На экране высветились слово «дом» и цифра 12. Мне стало жарко.

Повторяю: Эмма Гавриловна понятия не имеет, кем на самом деле работает временно приютившая близнецов и няню женщина. Крокодиловна, как и все соседи, считает меня репетитором. Когда детки сестры Димона перебрались ко мне, я сразу попросила няню:

– Давайте договоримся, вы не станете звонить мне в течение рабочего дня. Только в случае крайней необходимости. Большинство родителей крайне нервно реагирует, если репетитор прерывает занятие и начинает болтать по сотовому. Я могу потерять кое-кого из учеников, лишиться заработка.

Няня заверила, что ей в голову не придет заниматься пустыми разговорами, и до сих пор держала слово. Пару раз, правда, Крокодиловна набирала мой номер, но это были двухсекундные беседы, связанные с особыми обстоятельствами. И если я сразу не брала трубку, Эмма Гавриловна не принималась снова и снова набирать номер, а смирно ждала, пока я сама ей перезвоню, когда освобожусь. А тут двенадцать вызовов в течение пятнадцати минут! Что случилось? Пожар?

Я быстро соединилась с няней и, не поздоровавшись, воскликнула:

– Все живы?

Если служишь в особой бригаде, очень скоро начинаешь понимать: то, что большинство людей воспринимает как катастрофу, чаще всего бытовая неприятность, с которой вполне можно справиться. Главное, чтобы никто не умер, остальное чепуха.

– Простите меня, – всхлипнула Эмма Гавриловна, – не следовало впадать в панику, но я здорово растерялась. Детки на руках, в придачу сумка с памперсами, бутылочками и прочим… Ну вот зачем врач отправил нас к хирургу? Не задержись мы у него, может, ничего бы не случилось. Мы колясочки лишились!

Я выдохнула. Совсем забыла, что сегодня у мальчиков плановый осмотр. Детская поликлиника находится недалеко от дома, а няня не любит садиться с малышами в такси. И уж тем более она не пользуется общественным транспортом, считая, что крошки не должны контактировать с большим количеством посторонних. Поэтому Эмма Гавриловна укладывает близнецов в коляску и отправляется в поход к педиатру. Причем переулками и дворами. По проспекту путь короче, но там полно машин, воздух наполнен выхлопными газами, не на пользу ребятам окажется прогулка. Крокодиловна крайне ответственна и невероятно предусмотрительна.

– Из-за посещения хирурга мы в поликлинике полтора часа вместо тридцати минут провели, – рассказывала печально няня, – и когда, наконец, освободились, вышли на крыльцо, увидели, что нашей коляски нет. Вот беда, Танюша! Вот горе! Уж извините меня, растерялась я, с перепугу принялась вам трезвонить. А потом отругала себя: ну с какой стати решила занятого человека отвлекать? В общем, мы дома, в полном порядке, детки устали, но они молодцы, поняли, что форс-мажор случился, и ни разу не пикнули, молчали всю обратную дорогу. Хотя им, конечно, не очень удобно было, я их в охапке несла.

– Эмма Гавриловна! Почему вы не сели в такси или, на худой конец, в маршрутку? – возмутилась я. – Тащили мальчиков и сумку…

– Кошелку на шею повесила, считайте, ее не было, – перебив меня, радостно сообщила Крокодиловна.

Я не удержалась от смешка. Помните детский анекдот о том, как Чебурашка и крокодил Гена собрались в отпуск?

Герои мультика сложили свои вещи в здоровенный чемодан и потопали на вокзал. На полпути неизвестной породы зверушка сказала крокодилу:

– Гена, ты, наверное, притомился, багаж-то тяжелый!

– Руки устали, – пропыхтел аллигатор. – А ты сам как?