«А еще», — добавила Елена, «мы разработали схему быстрой эвакуации. От танка до операционного стола — не больше двадцати минут».

К их палаткам постоянно подходили танкисты:

«Товарищ военврач, говорят, вы в Сталинграде были? Значит, не подведете».

«Не подведем», — твердо отвечал Сергей. «Теперь мы знаем — нет таких ран, которые нельзя вылечить».

4 июля, накануне начала битвы, в их расположение приехал командующий фронтом. Осмотрел подготовленные операционные, изучил схемы эвакуации.

«Добро», — сказал коротко. «Вижу, Сталинградская школа. Такие не подведут».

Вечером вся бригада собралась в штабной палатке. Сергей развернул карту: «Здесь и здесь — основные танковые направления. Готовимся к массовому поступлению раненых».

«Я вот что думаю», — Павел Иванович снял очки. «Мы теперь не просто врачи. Мы — часть великого перелома. То, что мы делаем здесь — это тоже оружие победы».

Анна Борисовна проверила в последний раз запасы крови и плазмы: «Все готово. Теперь только ждать».

Елена посмотрела на своих боевых товарищей. Как они изменились после Сталинграда — в глазах появилась твердая уверенность, в движениях — четкость профессионалов, в сердцах — готовность к любым испытаниям.

«Знаете», — сказала Вера Николаевна, «а ведь завтра начнется новая страница истории. И мы будем ее писать — своими руками, своими сердцами».

На рассвете началась артподготовка. Небо озарилось вспышками орудийных залпов. Где-то в утренней мгле заревели танковые моторы.

«Ну, с Богом», — Сергей посмотрел на часы. «Начинается Курская битва».

<p>История 2</p><p>Огненная дуга</p>

Первые танкисты с ожогами поступили к полудню. Страшные раны от горящего топлива, обожженные лица, спекшаяся форма.

«Срочно в операционную!» — Сергей уже былв стерильном халате. «Начинаем по новой методике». «Капельницу с плазмой», — командовала Анна Борисовна. «Елена, готовь специальные повязки».

Павел Иванович колдовал над особо тяжелым случаем:

«Смотрите — ожог проникающий, но новый состав действует. Ткани восстанавливаются».

«Товарищ военврач», — позвали с порога. «Там еще трое из подбитого Т–34. Командир танка просит вас лично».

«Вера Николаевна, продолжайте здесь», — Сергей быстро сменил перчатки. «Я в соседнюю операционную».

За окном грохотало величайшее танковое сражение в истории. А они сражались за каждую жизнь, применяя все свои знания, весь опыт Сталинграда, все новейшие методики.

«Это вам не немецкие пантеры», — шептал обожженный танкист. «Наши Т–34 их бьют. Только горим мы тоже.»

К вечеру первого дня битвы они отработали четкий алгоритм: противошоковая терапия, обработка ожогов, переливание плазмы. Каждая минута была на счету.

«Новые повязки действуют отлично», — докладывал Павел Иванович. «Процент приживаемости тканей выше всех ожиданий».

«Главное — успеть до развития ожогового шока», — Анна Борисовна готовила очередную капельницу. «Наша методика себя оправдывает».

В операционную внесли молодого лейтенанта — командира танкового взвода. Ожоги страшные, но глаза ясные:

«Доктор, когда обратно в строй? Мои ребята там без меня…»

«Сначала выживи», — Сергей склонился над раной. «Елена, специальный раствор». Вера Николаевна организовала отдельную палату для выздоравливающих:

«Им нужно общаться друг с другом. Боевое братство помогает заживлению ран».

А танковое сражение продолжалось. Земля дрожала от разрывов, небо почернело от дыма. Но они уже знали — каждый спасенный танкист вернется в строй. Вернется, чтобы победить.

На третий день битвы в медсанбат приехал профессор из Москвы — проверить результаты применения новых методик.

«Невероятно», — он осматривал заживающие ожоги. «То, что вы делаете здесь, — настоящий прорыв в военной медицине».

«Мы многому научились в Сталинграде», — ответил Сергей. «А здесь совершенствуем каждый метод». Павел Иванович показывал свои записи:

«Смотрите — при раннем применении нового состава процент осложнений снижается вдвое».

«А это наша схема маршрутизации», — Анна Борисовна развернула карту. «От поля боя до операционного стола — четкий алгоритм действий».

Елена как раз заканчивала сложную перевязку:

«Товарищ профессор, взгляните — третий день после ожога, а регенерация тканей уже началась».

«Вы создаете новую школу военно-полевой хирургии», — профессор делал пометки в блокноте. «Ваш опыт бесценен».

Вера Николаевна принесла свежие данные:

«За три дня спасли сто двадцать танкистов. Восемьдесят процентов вернутся в строй».

«Разрешите обратиться», — в операционную вошел командир танковой бригады. «Мои ребята просят передать — немец выдыхается. Но каждый танкист теперь знает: если что — у нас есть вы».

«Значит, бьют врага?» — Сергей менял повязку молодому сержанту.

«Бьют. Крепко бьют. Ваша наука, товарищи медики, помогает. Теперь танкисты не боятся огня — знают, что вытащите».

Профессор, наблюдаяза работой бригады, диктовал ассистенту:

«Записывайте — уникальное сочетание новейших методик и фронтового опыта. Впервые в истории военной медицины достигнут такой результат при массовых ожоговых поражениях».