Солнце заливало аудиторию июньским теплом. Впереди было лето, последний курс, мечты о большой хирургии.

Никто из них не знал, что до войны оставались считанные часы. Что завтра этот солнечный класс превратится в госпиталь. Что вместо учебных пособий придется работать с настоящими ранеными. Что теория так стремительно станет практикой.

А пока Сергей бережно укладывал в папку зачетку с отличной оценкой. Впереди была целая жизнь.

Выйдя из института, Сергей на секунду зажмурился от яркого солнца. Минск утопал в зелени, воздух был напоен ароматом цветущих лип. У ворот института толпились однокурсники — обсуждали экзамен, делились планами на лето.

«Вишневский! — окликнул его Миша Зорин, лучший друг из другой группы. — Как прошло?» «Отлично! Савельев в ординатуру зовет!»

«Везет тебе, — Миша хлопнул его по плечу. — А я в районную больницу распределяюсь. Хотя, может, оно и к лучшему — практики больше.»

Они шли по улице, говорили о будущем. Мимо проехал военный грузовик, но никто не обратил на него внимания — обычное дело для их города.

Дома Сергея ждал праздничный ужин. Мама расстаралась — пироги с капустой, его любимые. Отец достал заветную бутылку вина.

«За будущего хирурга!» — отец поднял бокал. «За династию Вишневских!» Глаза его светились гордостью. Мама украдкой смахнула слезу. «Вот и вырос наш мальчик.»

Засиделись допоздна. Говорили о медицине, вспоминали истории из отцовской практики. «Главное помни, — наставлял отец, — врач не имеет права на страх. Особенно хирург. В твоих руках жизнь человека.»

В свою комнату Сергей поднялся за полночь. На столе лежали конспекты, анатомический атлас, стетоскоп — подарок отца. Завтра можно будет отоспаться.

Рассвет 22 июня 1941 года разорвал небо грохотом бомб.

Сергей вскочил от взрыва. В окно било красное зарево — горели склады на окраине города. Внизу хлопнула дверь — отец уже собирался в больницу.

«Сережа!» — мама стояла в дверях, бледная, с дрожащими руками. «Война» — это слово еще не умещалось в сознании.

Через час он уже был в институте. Толпа студентов-старшекурсников и выпускников штурмовала военную кафедру и деканат при мединституте.

«Товарищи! — голос ректора перекрыл гул. — Все студенты четвертого и пятого курсов, а также выпускники направляются в распоряжение военно-медицинской службы. Сбор через час!»

В коридоре Сергей столкнулся с профессором Савельевым.

«Что ж, Вишневский, — старик положил руку ему на плечо, — ординатуру придется отложить. Но я в вас верю. Берегите руки, они нужны будут людям.»

Дома Сергей собирался торопливо. Белые халаты, учебник по полевой хирургии, стетоскоп. В дверях замер, оглядывая комнату. Когда он вернется сюда?

Мама плакала тихо, собирая его в дорогу. Отец был собран и строг.

«Помни все, чему я тебя учил. И главное — не бойся. Страх — плохой помощник врачу.» Они обнялись. Отец сунул ему в карман старый серебряный крестик.

«Храни тебя Бог, сынок.»

Через час медсанбат уже грузился в эшелон. Впереди была война, о которой они знали только из книг и фильмов. Война, которая превратит вчерашних студентов в военных врачей.

Поезд тронулся. Сергей смотрел, как уплывает назад перрон, как машет ему мама, как отец держит ее за плечи. В кармане гимнастерки грел руку отцовский крестик.

Начиналась новая глава его жизни. Глава, к которой его готовили все предыдущие годы, хотя никто об этом не догадывался.

<p>История 2</p><p>Медсанбат</p>

Эшелон прибыл на станцию Орша ранним утром. Небо уже полыхало — немецкая авиация методично утюжила приграничные города. Молодых врачей и медсестер сразу распределили по медсанбатам.

«Вишневский!» — начальник медслужбы, майор Громов, просматривал документы. «Выпускник, отличник. Хирургия. Так, пойдешь ассистентом к Соколову. Капитан медслужбы Соколов — наш ведущий хирург.»

Сергей на секунду прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Еще вчера были учебные пособия, муляжи, теоретические задачи. Сегодня — настоящая кровь, настоящая боль, настоящие жизни в его руках. «Справлюсь ли? Имею ли право на ошибку?» — эти мысли преследовали его с самого утра.

Вспомнились слова отца: «Хирург не имеет права сомневаться. Сомнение — враг решительности, а без решительности в нашем деле никуда.» Глубокий вдох. Выдох. «Я справлюсь. Должен справиться.»

В палатке медсанбата пахло эфиром и кровью. Раненые поступали непрерывным потоком. Сергей едва успевал осматривать вновь прибывших, сортировать по степени тяжести.

«Сестра! В перевязочную, срочно!» — его голос уже охрип от команд.

И тут он увидел её. Тоненькая медсестра в туго затянутой косынке ловко перевязывала раненого. Движения чёткие, уверенные — сразу видно, не новичок. «Елена Воронова,» — представилась она на бегу. «Третий год после училища.»

Что-то было в этой девушке особенное. Не только профессионализм, четкость движений, собранность. Какая-то внутренняя сила, спокойная уверенность, передающаяся раненым. Они затихали под её руками, доверчиво подставляя израненные тела под бинты и йод.