Читаем Фронтовое милосердие полностью

Равномерное распределение врачей-специалистов по медицинским органам и учреждениям и подготовка врачей-нехирургов по военно-полевой хирургии в началу войны и в ходе ее стали главной задачей кадровых органов и института специалистов армий, эвакопунктов и главных специалистов фронтов. Потребность в специалистах в ходе войны с ростом числа армий и фронтов, а следовательно и медицинских учреждений, непрерывно возрастала.

В июле 1941 года началось дополнительное формирование эвакогоспиталей на 750 000 коек. Это составляло примерно 1600 госпиталей. Кроме того, с начала войны по 1 декабря 1941 года были сформированы 291 дивизия с медсанбатами, 94 стрелковые бригады с медико-санитарными ротами и другими медучреждениями усиления. В 1941 году, если не считать медико-санитарных рот стрелковых полков и семидесяти шести отдельных танковых бригад, их было сформировано более 3750, каждое из которых должно было иметь минимум от двух до трех хирургов. Если взять минимально среднюю цифру — четыре хирурга на учреждение, нам потребовалось бы их 15 000. В связи с этим для нас было недопустимой роскошью иметь даже по три хирурга на учреждение, так как они нужны были еще и для проводившегося в 1942 году формирования медицинских учреждений. Ведь для подготовки хирурга требуется минимум полтора года.

Задача расставить кадры так, чтобы ни одно учреждение не оставить без специалистов, была непосильной одним кадровым органам. Она была сложной по содержанию, трудной по выполнению и тесно переплеталась с задачей подготовки хирургов на практической работе не только из врачей других специальностей, но и из людей, только что окончивших медицинские институты. Все это учитывалось, когда подбирались и назначались главные хирурги фронтов. Большинство из них не только были хирургами-клиницистами, руководившими кафедрами, но и участниками боев на реке Халхин-Гол и в Финляндии, где они выполняли должности хирургов-консультантов в войсковых объединениях. Эти люди знали военно-полевую хирургию не только по книгам, но и по непосредственному знакомству с ней в условиях больших, средних и малых поступлений раненых в войсковые и армейские полевые медицинские учреждения, а также в ГБФ, Это имело очень важное значение в решении названных выше двух задач.

Главным хирургом Северного фронта был назначен профессор Петр Андреевич Куприянов. Воспитанник Военно-медицинской академии, он начал свою хирургическую деятельность в клиниках С. П. Федорова и В. А. Оппеля. С 1930 по 1949 годы Куприянов одновременно возглавлял кафедру топографической анатомии и оперативной хирургии 1-го Ленинградского медицинского института. Заведуя этой кафедрой, он не покидал клинической хирургии. Знание топографической анатомии и оперативной хирургии является одной из двух основ формирования ученого хирурга-клинициста. Другой основой является понимание патогенеза заболеваний и глубокое знание их диагностики. Не будет преувеличением сказать, что для достижения совершенства в последней мало знать руководства, учебники и наставления. Нужно обладать даром умело применять их в конкретных случаях и обогащать медицину новыми данными. А это уже относится к научно-клиническому мышлению, к искусству собирать анамнез, делать анализ и выводы из него, а также из данных осмотра больного, физического, инструментального и клинического исследований. Во время боев в Финляндии Куприянов исполнял должность хирурга-консультанта фронта, а когда 23 августа 1941 года Северный фронт разделился на Карельский и Ленинградский, возглавил хирургическую службу последнего.

Главным хирургом Северо-Западного фронта был назначен профессор Николай Николаевич Еланский. О нем я уже говорил в первой части книги. Во время боев с финнами он был хирургом-консультантом армии. Воспитанник Военно-медицинской академии, получивший хирургическую подготовку в клинике С. П. Федорова, он был подготовлен к исполнению должности главного хирурга только в пределах своего личного опыта и взглядов профессора В. А. Оппеля, который в то время считался в кругах хирургов и организаторов непревзойденным знатоком военно-полевой хирургии. Однако неблагоприятное для наших войск начало Великой Отечественной войны, вынудившее нас сократить объем хирургических вмешательств в войсковых и армейских учреждениях до минимума, обеспечивавшего эвакуацию раненых в ближайшие к линии фронта ЭГ, показало вопиющие, по мнению Еланского, противоречия между представлениями Оппеля и действительностью. На первой фронтовой конференции в Ярославле в конце июля 1941 года у меня с ним состоялась длительная, откровенная и, как всегда, дружеская беседа. Она касалась организационной сути военно-полевой хирургии. Наша беседа не прошла бесследно для Еланского. На опыте работы медицинской службы в условиях стратегической обороны мне не составило большого труда убедить его в тесной связи военно-полевой хирургии, в частности объема хирургических вмешательств, с характером войны и методами ведения армейских и фронтовых операций.