Читаем Фронтовая любовь полностью

Элеонора всхлипывает. Митя тяжело дышит, медленно приходя в себя. Вокруг вдруг становится тихо — похоже, смерч из человеческих тел, выстрелов и криков ушёл далеко вниз по рядам. Рядом с лавкой никакого движения, вообще никого: люди либо убежали, либо в страхе притаились, боясь высунуться. Митя осторожно выглядывает из лавки, а потом подхватывает камеру и быстро, с порога, начинает снимать.

1.21. ДАМАСК. РЫНОК. НАТ/ИНТ. ДЕНЬ.

Круговая панорамная цифровая картинка — мы видим результаты случившегося «глазами» камеры Мити. В частности, разгромленную пустую улицу, убитых боевиков и лейтенантов, съёжившуюся Элеонору, костюм которой весь заляпан кровью…

1.20.2. ДАМАСК. РЫНОК. ЛАВКА ПРЯНОСТЕЙ. ИНТ. ДЕНЬ.

Элеонора молча смотрит на Митю, как на сумасшедшего. Закончив, он опускает камеру и шёпотом подбадривает Элю:

МИТЯ

Ничего, ничего… Всё нормально будет. Давай-ка…

ЭЛЯ (Отрешённо.)

Что?

МИТЯ

Давай-ка сматывать отсюда. Надо назад, к отелю попробовать… Это не так далеко, добежим…

Взгляд Мити падает на туфли Элеоноры — они явно не для экстремального бега: слишком уж открытые, плюс — слишком высокие и тонкие каблуки.

МИТЯ

У тебя какой размер?

ЭЛЯ (Недоумённо.)

Что?

МИТЯ (Рявкает.)

Обувь, какой размер?

ЭЛЯ

38-й, а зачем?

МИТЯ

Снимай туфли! Живо!

ЭЛЯ

Зачем?

МИТЯ (Сердито.)

Затем, дура! Подрочить в них хочу!.. У парня нашего ботинки не больше сорокового, тебе подойдёт.

Митя начинает быстро расшнуровывать и стаскивать высокие ботинки с убитого лейтенанта. До Элеоноры, наконец, доходит — она начинает истерично трясти головой.

ЭЛЯ

Нет, я с мёртвого не надену! Нет!

МИТЯ (Рычит.)

Эля, не тупи! Жить хочешь?! Я спрашиваю: жить хочешь?! (Эля мелко кивает.) Ну так давай… Ты на своих каблуках далеко не убежишь… И босой нельзя, порежешься, здесь всё в стекле битом… Давай, брюки подверни и надевай.

Митя бросает снятые с трупа ботинки Элеоноре, а сам берёт автомат и запасной магазин — тот не в штатном армейском подсумке, а в красивом замшевом чехле, расшитом бисером.

МИТЯ (Ворчливо.)

Пижоны… Спасибо хоть рожки не на тридцать, а на сорок пять… Пулемётные… Это у них шик такой…

ЭЛЯ (Непонимающе.)

А?

МИТЯ (Отмахивается.)

Это я о своём, о девичьем… Шнуруйся живее, а я быстренько в ряды метнусь. У второго парня патронами подразживусь…

1.22. ДАМАСК. РЫНОК. НАТ. ДЕНЬ.

Митя осторожно выглядывает, выходит было из лавки, но тут же понимает, что добежать до первого убитого лейтенанта не суждено. Глазами Мити мы видим, как по торговой улочке, спускаясь сверху, идут боевики. Они движутся медленно и осторожно, проверяя лавки одну за другой.

1.20.3. ДАМАСК. РЫНОК. ЛАВКА ПРЯНОСТЕЙ. ИНТ. ДЕНЬ.

Митя заскакивает обратно в лавку.

МИТЯ (Зло.)

Всё. Приплыли.

ЭЛЯ (Испуганно.)

Что?

МИТЯ

Ничего, ничего… Всё нормально будет!

Митя суёт камеру вглубь под прилавок, цепляет запасной рожок на ремень, с другой стороны защёлкивает кобуру с пистолетом второго убитого сирийца, показывает стволом вглубь лавки и тихо, но очень спокойно и чётко говорит:

МИТЯ