Читаем Фронт без флангов полностью

После завтрака колонна тронулась дальше. Проехали одну лесную деревню, и наконец стало на нашем пути большое богатое село. Оно называлось Чолонец и было центром огромного партизанского края Пинской области.

В Чолонце Ковпак пробыл два дня. Отсюда Вершигора выслал разведчиков вперед.

За границами края пинских партизан, на западе, пролегала железная дорога из Барановичей. Ее предстояло пройти.

— Если дорога прилегает к партизанскому краю, значит, она усиленно охраняется, — сказал Вершигора Бережному. — Надо хорошо изучить переезд и взять его налетом.

Бережной проинструктировал разведчиков, и те исчезли из села.

Вершигора и Бережной за эти два дня выяснили, сколько проходит поездов в сутки и в какое время, как охраняется переезд на станции Мальковичи. Именно здесь было намечено пересечь железную дорогу.

Мне показалось, что Вершигора слишком уверен в успешном выполнении этой задачи и даже не интересуется количеством врагов, охраняющих переезд, и я сказал об этом.

— Охраны больше ста человек быть не может, — ответил он. — Раз так, то на крайний случай достаточно Анисимову ударить из пушек по станции, как все разбегутся.

5 февраля ковпаковцы двинулись дальше. Колонна сделала небольшой переход и остановилась в селе Чучевичи, в двадцати километрах от станции. Ковпак как бы нацеливался на переезд. Перед выездом он спрашивал командиров батальонов:

— Секиры, пилы наготове?

— По десять пильщиков наготове, — отвечал каждый командир.

— Ломы тоже наготове?

— Тоже наготове.

Могло показаться, что Дед собирался на какие-то хозяйственные работы. Топоры, пилы и ломы готовились для разгрома станционного хозяйства.

Разведка Бережного и Ленкина первой приблизилась к станции Мальковичи и была встречена пулеметным огнем. Тогда разведчики рассыпались в цепь и пошли в атаку, по снегу, довольно глубокому. Противник усилил огонь, и разведчикам пришлось залечь.

Наша колонна была уже на подходе, и мы отчетливо слышали стрельбу пулеметов. Ковпак приказал остановиться.

— Это мне уже не нравится, — сказал он комиссару. — Развернуть пушки!

Анисимов развернул батарею, и она дала по станции три залпа. До колонны донеслось «ура» — это уже означало, что разведчики снова пошли в атаку. И Ковпак приказал трогаться.

В новой деревне ковпаковцы остановились на отдых.

Я записал в дневнике впечатления прошлого дня и вышел из хаты. Морозное небо над Белоруссией было черное, звезды необыкновенно крупные, и казалось, будто они низко-низко подвешены над землей. Сильно морозило.

В хате Ковпака сидело почти все руководство соединения. Рядом с Сидором Артемьевичем — гость, командир местного партизанского отряда. Обращаясь к нему, Ковпак говорил:

— Вы мне что угодно в доказательство приводите, но то, что творится в вашем партизанском отряде, — это не больше, как первоначальная стадия партизанского движения. Ушли в болота и ждете, когда к вам враг придет. Его искать надо да бить. Для партизан оборона — самая поганая тактика. Нам, партизанам, одна тактика впору — нападение.

— Но и тактика обороны у нас дает результаты, — сказал гость.

Ему наперебой возразили несколько человек.

— Неправильно, коли народ заставляют ждать удара и потом только отвечать на этот удар, — сказал, не повышая голоса, Дед. Все примолкли, слушая его. — Климент Ефремович приказал нам вести исключительно наступательную тактику. На врагов надо нападать везде, где это только возможно. Зачем сдерживать народ?

— У нас тоже есть герои, — как бы оправдываясь, сказал гость. — Но дело не в одиночках-героях.

— Правильно, — сказал Ковпак, — весь народ должен быть героем! Наш народ — герой! Он освободил себя от царя, создал для себя промышленность, переустроил сельское хозяйство. Но коммунисты никогда не отвергали роли выдающихся людей, особенно в войне. У нас были Фрунзе, Чапаев, Щорс, Пархоменко, есть Ворошилов, Буденный.

Ковпак сел, посмотрел на своего оппонента. Тот молчал.

— Коли Отечество кровью облито, тогда не время сидеть в болотах, — продолжал Ковпак. — Вы скажете, что у вас патронов мало, в пулеметах нехватка? А кто запретил вам выйти на шоссе и бить фашистов? Добывать вооружение?

Гость молчал.

— Мы начинали тоже с работы на шляхах, — продолжал Дед. — Нынче пулемет, завтра тысяча патронов, послезавтра уже пушка. Сидеть в болотах вдали от центральных вражеских коммуникаций в такой момент не только грешно, но я бы сказал… — он замолчал, видимо, подбирая выражение, — несмело. Нам не обороняться нужно, а нападать, нападать и нападать.

Ковпак взял со стола свернутую цигарку, раскурил ее и продолжал:

— Нам треба действовать так, чтобы немцы забыли, что такое ночь, что такое день. Мы, партизаны, должны твердо помнить это. Все должно быть в движении. Вы, наверное, видели моих диверсантов? — спрашивал Дед гостя. — Они вначале были как дети. Боялись фашиста, тикали от него. А как могло быть иначе? Среди наших партизан много штатских. Они не знали войны, страшились ее, уклонялись от опасности. А теперь они ежедневно совершают подвиги и не придают им никакого значения. Подвиги становятся бытом войны.