Читаем Фронт полностью

Солнечный свет погас. Воздух стал сиреневым и влажным. Вершина одинокой ели четко обрисовалась на потемневшем небе, напоминая конус буровой вышки. Ольга поежилась и встала.

На ветке молодой березки висела лампочка, соединенная проводами с трактором; вокруг нее крутилась мошкара, вспыхивали крылья ночных бабочек. Вася сидел на таком же, как у Геннадия, раскладном стуле, положив локти на ящик, заменяющий столб. Юноша часто и ожесточенно хлопал себя ладонями по шее, по лбу.

Ольга подошла и заглянула через Васино плечо. На ящике лежал, придавленный камушками, геолого-технический наряд; в глаза бросались строчки, подчеркнутые красным карандашом.

Вася повернул голову, удивленно поднял рыжие брови.

— Вы кто?..

— Извините… — смутилась Ольга. — Я — просто так, заинтересовалась вашей работой. — Она хлопнула себя по щеке.

Вася засмеялся.

— Едят, проклятые. А вы — разбираетесь? Ольга провела пальцем по красным черточкам.

— На этой глубине залегает порода, способная поглощать раствор. Наряд предупреждает: может прекратиться циркуляция.

— Ого!… — Юноша быстро встал и придвинул Ольге стул. Он покраснел и, помявшись, доверительно сказал: — Это, знаете, еще только моя вторая скважина… Я как раз сижу и думаю: что, если и впрямь прекратится циркуляция?

Ольга посмотрела в растерянные Васины глаза, на его наморщенный мальчишеский лоб. Такой вот, наверно, была она сама на первой производственной практике. Ей захотелось подбодрить паренька.

— Я в свое время так же переживала, — серьезно сказала она. — Знаете, был случай — пустота оказалась где-то рядом со скважиной, и в стенках образовались каверны, через них уходил раствор. И ведь знала же, что надо делать, а тут совсем растерялась — бегаю от лебедки к ротору и чуть не плачу! А рабочие спокойненько подняли инструмент на несколько труб и пустили в скважину известь — она залепила каверны. Буровой мастер смеется и докладывает, что все, мол, в порядке, разрешите продолжать бурение, товарищ будущий инженер.

Вася слушал Ольгу, приоткрыв рот.

— Вы кончили институт? Сразу после школы поступили? Я тоже хотел осенью сдавать, а выходит, надо хоть год поработать: у кого производственный стаж — скорей принимают. Так Анна Ивановна говорит.

— В мое время было проще…

— И зря. Приходили случайные люди и учились неизвестно для чего.

Перед Ольгой стояла сама Анна Ивановна. Из-за ее спины выглядывала белоголовая девочка.

Вася поспешно объяснил:

— Мы вот познакомились, Анна Ивановна. Это — инженер…

— Догадываюсь. — Анна Ивановна опустила на стул узел с бельем, без любопытства оглядела Ольгу, протянула ей руку. — Круглова. — И повернулась к девочке. — Иди спать, Марина, уже поздно. Я сама развешу белье.

Ольга назвала свою фамилию. Кое-как завязался сдержанный разговор. Выяснилось, что у них есть общая знакомая — Лиза Малкииа.

— Мы ведь вместе кончали, — сказала Ольга. — Где теперь Лиза?

— Работает в Ленинграде, в управлении; я ее виде-ла совсем недавно… Жаловалась, что ей до зарезу не

хватает водобурильщиков.

Ольга покраснела: «Сейчас спросит, где я работаю..» Но Анна Ивановна не спросила. Она только с легкой усмешкой заметила:

— Как же это: вместе учились, живете в одном городе — и не встречаетесь? Лиза — молодец, защитила кандидатскую.

— Вероятно, по злектрокаротажу? — поинтересовалась Ольга. — Помню, она еще в институте говорила об этой теме.

Теперь Анна Ивановна смотрела уже с откровенной насмешкой.

— Электрокаротаж — давно пройденный этап. Сейчас можно исследовать скважины, пользуясь радиоактивными свойствами горных пород.

Ольга пробормотала что-то, но Анна Иваноана перебила ее:

— Кстати, нейтронный каротаж хорошо определяет присутствие водорода. Это совершенно недоступно злектрокаротажу. Для нас, водобурильщиков, — это клад.

Ольга уголком глаза видела Васю. Парень восторженно смотрел на Анну Ивановну ловил каждое её слово.

Наступило молчание. Ольга понимала: необходимо что-то сказать, и не находила слов. Анна Ивановна покосилась на узел с бельем и, прикрыв рот рукой, тихонько зевнула.

Молчание становилось тягостным. Ольга поежилась,

— Что-то прохладно… Я, пожалуй, пойду,

— Да, уже поздно и прохладно, — с готовностью подтвердила Анна Ивановна. И равнодушно добавила: — Рада была познакомиться с коллегой.

«Даже не пригласила к себе, — с горечью думала Ольга, пробираясь по темной лесной тропинке. — И права, ни к чему. Очень я ей нужна — такая… испанская гитара».

В том, что Лиза Малкина защитила кандидатскую диссертацию, было что-то очень обидное. Лизка, Лизка! Ведь она всегда клянчила у Ольги конспекты по химии.

Ольга споткнулась о пенек и больно ушибла ногу. Она нащупала в темноте этот пенек, села на него и заплакала.

* * *

За дощатой стенкой хрипло пробили часы. Геннадий потянулся и сбросил одеяло. Заметив, что жена не спит, он сморщил свое полное, румяное лицо и плаксиво сказал:

— Крючок… Я вчера выудил корягу и сломал свой самый лучший крючок.

Ольга промолчала. Она лежала, закинув руки за голову, и смотрела в потолок. Геннадий встревожился.