Читаем Фрикомыслие полностью

Чтобы выяснить это, нам нужно отправиться назад во времени – аж в XVI век. В 1517 году мятежный немецкий монах по имени Мартин Лютер вывесил на дверь своей церкви 95 тезисов с критикой Римской католической церкви. Главным объектом его недовольства стала продажа индульгенций – это был способ пополнить счета церкви, обещая прощение грехов в обмен на взнос в церковную кассу. (Кто-то предположил, что сегодня Лютер протестовал бы против практики налогообложения хедж-фондов и фондов прямых инвестиций.)

Этот смелый поступок Лютера считается началом Реформации. Германия в то время представляла собой почти тысячу независимых территориальных объединений, во главе которых стоял князь или герцог. Некоторые из правителей стали последователями Лютера и приняли протестантизм, другие сохранили верность Риму и католической церкви. Это разделение не было единовременным, оно длилось в Европе несколько десятилетий и нередко сопровождалось кровопролитием. В 1555 году было достигнуто временное перемирие – Аугсбургский мир, согласно которому каждый немецкий князь мог по своему усмотрению устанавливать вероисповедание на территории своего княжества. Более того, если семья католиков жила в княжестве, глава которого был протестантом, соглашение позволяло им беспрепятственно переселиться в католическое княжество, и наоборот.

Так Германия перестала быть религиозным монолитом. Католицизм сохранил свои позиции на юго-востоке и северо-западе, протестантам досталась центральная часть и северо-восток. В остальных регионах жили и католики, и лютеране.

Перемотаем пленку на 460 лет вперед – к сегодняшнему дню. Молодой экономист Йорг Шпенкух сверил карты современной Германии и Германии XVI века и обнаружил, что приверженность того или иного региона католицизму или протестантизму практически не изменилась. Районы, которые были протестантскими, остались по преимуществу протестантскими, а католические – католическими. (Исключение составила только Восточная Германия, ставшая почти атеистической благодаря коммунистическому режиму.) Выбор, сделанный немецкими князьями несколько веков назад, по-прежнему в силе.

Этому, быть может, не стоит удивляться. В конце концов, Германия – страна, которая хранит свои традиции. Однако Шпенкух, пока возился с картами, обнаружил нечто, что по-настоящему заинтриговало его. Религиозная карта современной Германии совпала с экономической: люди, живущие в протестантских регионах, зарабатывают больше, чем в католических. Разница незначительная, около 1 %, но очень отчетливая. Если бы правитель земли, на которой вы живете, в свое время остался с католиками, вы бы сейчас оказались беднее, чем в случае, если бы он последовал за Мартином Лютером.

Как объяснить эту разницу в доходах? Возможно, причина кроется в современных явлениях. Может быть, у тех, кто зарабатывает больше, выше уровень образования, или более удачный партнер в браке, или они живут рядом с большими городами, где легко найти высокооплачиваемую работу.

Шпенкух проанализировал необходимые данные и пришел к выводу, что ни один из перечисленных факторов не объясняет разницу в доходах. В действительности причина только одна – религия. Он сделал вывод, что люди в протестантских регионах зарабатывают больше, чем в католических, только потому, что они лютеране!

Почему так? Может быть, дело в том, что протестантские начальники отдают лучшие рабочие места только протестантам? Очевидно, нет. На самом деле статистика утверждает, что почасовая оплата протестантов не выше, чем у католиков, и тем не менее они умудряются зарабатывать больше. Так как же Шпенкух объяснил разницу в доходах?

Он выделил три фактора.

1. Протестанты обычно трудятся на несколько часов в день больше, чем католики.

2. Среди протестантов больше тех, кто работает на себя.

3. Женщины-протестантки чаще, чем католички, заняты полный день.

Похоже, что Йорг Шпенкух нашел живое подтверждение протестантской трудовой этики. Теория немецкого социолога Макса Вебера, разработанная в 1900-х годах, связывала развитие капитализма в Европе отчасти с тем, что протестанты стали считать труд во время земной жизни частью божественного предназначения человека.

Какая же от всего этого польза нашему сердитому рабочему, который топит в пиве свои финансовые печали? К сожалению, почти никакой. Для него уже слишком поздно что-то менять, разве что он решится круто развернуть свою жизнь и начнет работать больше. Тем не менее он может подтолкнуть своих детей к протестантской традиции упорного труда, благо что за примером далеко ехать не нужно[10].

Если вы начнете интересоваться историей, то обнаружите, что наше сегодняшнее поведение часто обусловлено причинами, лежащими в далеком прошлом.