Читаем Фрик полностью

–Опять тетрадь испачкал? – спросил он, кивнув на вырванную страницу.

–Да, мне не привыкать. Я откладываю деньги на обед, с них покупаю принадлежности и новые тетради.

–Помнишь случай месяц назад?

Джейн вздрогнул, но тут же совладал с собой.

–Помню.

–Это он нассал в твою сумку в раздевалке. Сказал, что ему лень тащиться на улицу.

Джейн на секунду прикрыл глаза и улыбнулся.

–Я знаю.

Корольков смотрел на него со странной смесью жалости и непонимания.

–Ты мог бы рассказать учителю. Его отстранят, Джейн.

Тот, не мигая, записал следующую строку уравнения. Максим вздохнул.

–Хотя бы подумай об этом, – попросил он и вышел в коридор.

Джейн отставил ручку. В широко распахнутое окно влетал ласковый майский ветер. Доносились крики играющих в догонялки младшеклассников. Гигантская, невесть откуда взявшаяся на территории школы ель протягивала свои разлапистые ветви к кирпичной стене восточного корпуса. Джейн, при желании, мог сосчитать зреющие шишки.

На ели, кстати, жила озорная рыжая белка. Джейн называл её Задирой, поскольку она извечно воевала с наглыми воробьями.

За елью виднелись тлеющие сигареты фабричных труб, их сизый дым ныне стоял столпом – всю неделю обещали безветренную погоду. Раньше Джейну казалось, что таким образом и появляются облака – существуют специальные заводы по их производству. Если же нужна хорошая майская гроза, работникам платят сверхурочные, и те работают на износ, создавая тёмные тучи…

Джейн вздохнул и вернулся к тетради. Быть может, то, что он замечает такие неважные мелочи, как белка-Задира, или думает о таких странных вещах, как заводы по производству облаков и привели к плохим результатам за последний семестр?

Да, во всём определённо виновата чёртова белка.

В класс вернулись Лёша с Мариной. Оба держались за руки, оба раскрасневшиеся и довольные.

Джейн облегчённо выдохнул. Ну, слава богу.

Благие намерения

J’aim’raismieux ^etreunoiseau

J’suismaldansmapeau…

В этом городе, к сожалению, знали друг друга все. Я говорю, к сожалению, поскольку благом это назвать сложно. Слухи, глупые домыслы и ничем не обоснованные выводы преследовали каждого из жителей по отдельности, причём никто из них не догадывался, что всему причиной становятся именно они. К примеру, возьмём обычный универмаг, в который с завидной частотой приходит мужчина и покупает некоторое количество выпивки. Понятное дело, что спустя какое-то время его окрестят алкоголиком. Проблема же кроется не в том, что он на самом деле может иметь проблемы со спиртным, а в том, что это никого не касается. Министерство здравоохранения вешает достаточное количество предупредительных наклеек на продукцию, чтобы кто-нибудь да задумался. Существует ли нужда слышать подобные советы от окружающих? Ну, может быть, от друга, скажем, или кого-то из членов семьи – возможно, но уж точно не от случайной тёти Люды, продавщицы, у которой вдруг развязался язык.

По той же причине, кстати говоря, забеременела в семнадцать лет Валентина Ивановна Субботина (тогда ещё Тугоуховская). Её парень, Володя Субботин, был членом правильной и очень религиозной семьи, а потому просто постеснялся купить презервативы. И хотя его мысль о том, что его похождения в случае покупки станут достоянием общественности, были верны, последствия оказались куда неприятнее причины.

Грандиозный скандал, вопли и море слёз развлекли горожан, как следует. Сонный городок встрепенулся, почуяв кровь, сплетни приобретали всё более агрессивный характер – взрослые справедливо полагали, что ничего в ответ от двух глупых подростков они не услышат. Валентина Ивановна (тогда ещё Валька) после скоропалительной свадьбы хотела было бросить школу, но, как и в любой истории, всегда найдётся человек, обладающий хоть сколько-нибудь здравым смыслом.

Это была её мать, бабушка ещё не родившегося Димки. Бывшая актриса и чрезвычайно волевая женщина, она весьма грубо стягивала рты любому, кто осмеливался нападать на её дочь или зятя, так что вскоре, хоть тема Валькиного грехопадения и перешла в разряд излюбленных, люди перестали об этом говорить.

На свет появился очень шумный, крикливый парнишка, что мгновенно влюбил в себя Варвару Петровну, свою бабушку. Она следила за внуком наподобие коршуна, выполняла практически все домашние обязанности, в то время как молодые родители работали в нескольких местах. Валентина Ивановна была безмерно благодарно матери и очень любила сына, хоть и понимала, что её жизненная свобода упёрлась в тупик с его рождением. Домой она не приходила, а вваливалась, но беспокойства решительно никакого не ощущала – Димка прибегал к ней радостный, довольный, и, что немало удивляло обеих женщин, очень разговорчивый. Он сыпал фразами, оборотами, которые никак не мог знать четырёхлетний мальчик, очень бегло читал, повсеместно цитируя целые отрывки из классических произведений.