Фр. Ницше вернулся в Пфорта, чтобы держать выпускные экзамены. Он едва не провалился и по математике не получил нужного балла, но профессора не обратили на это внимания и выдали ему диплом. С болью в сердце покинул Ницше школу. Душа его всегда обладала способностью быстро привязываться к месту и жилищу, в равной степени она дорожит воспоминанием о счастливых минутах и о меланхолических настроениях.

Прощание учеников со школой сопровождалось известной церемонией. В последний раз вся школа собирается на общую молитву; выпущенные ученики вручают своему наставнику письменную благодарность. Ницше написал ее с пафосом и в торжественном стиле. В начале он обращается к Богу: «Моя первая благодарность принадлежит Ему, всем меня одарившему! Что, кроме горячей благодарности всего моего сердца, полного любовью, принесу я Ему? Этою чудною минутой моей жизни я также обязан Его благости. Да будет милость Его всегда со мною!» Затем он обращается с благодарностью к королю и благодарит его за… «доброту, которая помогла мне поступить в школу». Далее он говорит об уважаемых учителях и дорогих товарищах: «Теперь я обращаюсь к вам, мои дорогие друзья!.. Что же сказать мне вам на прощанье? Я понимаю теперь, почему растение, выдернутое из вскормившей его земли, медленно и с трудом принимается на чужой почве. Смогу ли я существовать без вас? Привыкну ли я хоть когда-нибудь к другим людям, к другой обстановке?.. Прощайте!»

Не удовлетворившись этими пространными излияниями, он пишет еще прощальные стихи уже для самого себя:

II

Годы юности

В середине октября 1862 года Ницше покидает Наумбург и отправляется в Боннский университет. Вместе с ним едет его товарищ Пауль Дейссен со своим кузеном. Молодые люди не торопятся, останавливаются в прирейнских деревушках и совершают весело свой путь, опьяненные внезапно наступившей свободой. Пауль Дейссен, ныне профессор в Киле, с гордостью и воодушевлением солидного и благодушного буржуа, рассказывает нам о бесконечных проделках, шалостях и безудержной радости своей далекой юности.

Трое друзей верхом разъезжают по деревням. Ницше, пожалуй, слишком увлекается питьем пива в попутных харчевнях, а измерение длинных ушей его верхового коня интересует его больше, чем красивые пейзажи. «Это осел», — утверждает он. «Нет, — возражают его спутники, — это лошадь». Ницше еще раз измеряет уши животного и твердо заявляет: «Это осел». Домой юноши возвращаются только на рассвете. Они наполняют своим шумом и криком весь городок и своим поведением скандализируют местное общество. Ницше напевает любовные песенки, а молодые девушки, разбуженные шумом, подбегают к окнам и из-за занавесок любуются всадниками. Все это продолжается до тех пор, пока из ворот какого-нибудь дома не показывается один из почтенных обывателей; пригрозив пристыженным озорникам, он загоняет их в гостиницу.

Наконец, друзья поселяются в Бонне. Все живо интересует их. Университеты в то время пользовались особенным престижем. Свободные университеты только и вносили живую жизнь в дряхлое тело еще не объединившейся Германии. Они имели за собою славную историю и их окружал ореол еще более славных легенд. Народ знал, что молодые ученые Лейпцига, Берлина, Йены, Гейдельберга и Бонна, воодушевленные своими учителями, вооружились против Наполеона во имя спасения немецкой нации; народ знал также, что эти ученые боролись и борются против деспотизма и клерикализма во имя свободы Германии, народ любил важных профессоров и шумных студентов, в самом благородном образе олицетворявших трудолюбивую, вооруженную для труда родину. Не было, пожалуй, ни одного мальчика, который не вспоминал бы о своих школьных годах как о лучшем времени своей жизни; не было ни одной, даже самой скромной девушки, которая бы не грезила о молодом, невинном студенте; и сама мечтательная Германия не имела, пожалуй, лучшей мечты: она была бесконечно горда своими университетами, рассадниками знания, смелости, добродетели и веселья. «Я приехал в Бонн, — пишет Фр. Ницше в одном из многочисленных отрывков, где он сам себе рассказывает свою жизнь, — с горделивым предчувствием богатого неисчерпаемыми событиями будущего». Ницше знал, каким громадным влиянием пользовался в то время университет. Он горел нетерпением узнать поскорее своих сверстников, о которых он думал, с которыми духовно жил все время.