Читаем Фридрих Барбаросса полностью

Шум сражения поднял на ноги весь лагерь. Весьма раздосадованные пфальцграф и его товарищи отказались прийти на помощь кельнцам, сорвавшим все их планы и поставившим под вопрос их честь и достоинство. Однако Барбаросса в этот момент величайшей опасности, не раздумывая долго, кто прав, а кто виноват, сам устремился в бой. Поскольку и миланцы воспользовались этим случаем для боевой вылазки, произошла настоящая битва, единственная во всю военную кампанию. Противники долго сражались с переменным успехом, пока императору не удалось нанести мощный удар с фланга, после чего миланцы ретировались.

Теперь пришел черед Райнальду держать обвинительную речь. Мало того что его рыцари, да и все войско, из-за тайного сговора трех князей подверглись величайшей угрозе, негодовал он, — так эти три господина за спиной императора и эрцканцлера вступили в заговор с врагами Империи! Контраргументы противной стороны, что Райнальд, мол, нанес ей оскорбление, проигнорировав данные князьями гарантии, оказались малоубедительными. Райнальду было легко опровергнуть их: как мог он знать о предоставленных миланцам гарантиях, если его ни о чем предварительно не уведомили? Его рыцари с честью выполнили свой долг и заслуживают высшей похвалы.

Барбаросса всецело был на стороне своего канцлера, и совет князей в очередной раз убедился в неуязвимости Райнальда. Тем самым рассеялась и надежда многих на окончание войны еще до наступления зимы, что позволило бы рыцарям вернуться домой. Вместо этого император приказал войску разместиться на зимних квартирах, выбранных с таким расчетом, чтобы перекрыть все пути, ведущие в Милан. Памятуя, что миланцы уже давали обещания и не выполнили их, было решено не идти с ними на новые сделки. Все мосты через Адду и По, все дороги и проселочные пути были заняты немцами по тщательно продуманному плану. Под угрозой жесточайших телесных наказаний император запретил обитателям близлежащих мест подвозить осажденным продовольствие. Когда жители Пьяченцы все же осмелились сделать это, в один день 25 из них лишились правой руки.

Отчаявшиеся миланцы еще раз предприняли попытку прорвать блокаду. Пятьсот их наиболее отчаянных всадников пробились к Лоди, однако там их уже поджидал императорский отряд, в короткой схватке нанесший им сокрушительное поражение. Больше миланцы не пробовали силой разорвать опутавшие их цепи. Спустя некоторое время, в начале 1162 года, их парламентеры появились в штаб-квартире императора.

Их положение на переговорах было безнадежным, поскольку Райнальд сразу же заявил, что обсуждать нечего. Им остается лишь безоговорочно капитулировать, сдаться на милость императора. И все же собравшийся вслед за тем совет князей соизволил выслушать парламентеров, тем более что предложения миланцев немногим отличались от условий безоговорочной капитуляции. Они соглашались засыпать ров и во многих местах снести городскую стену, а также выплатить огромную контрибуцию и принять к себе императорского наместника. Это означало конец независимости Милана, но по крайней мере оставалась надежда, что удастся уберечь город от разрушения. В конце концов, его положение было бы не хуже, чем положение прочих городов Ломбардии, признавших над собой верховенство императора.

Барбаросса долго не мог принять решение. Князья советовали заключить мир на основе предложений миланцев, но непреклонный Райнальд настаивал на еще более жестких условиях безоговорочной капитуляции. Вскоре императору стало ясно, что измученные долгой осадой и изголодавшиеся миланцы, к тому же пребывавшие в состоянии анархии, не желая выполнять распоряжения властей, не сдержат свое обещание, и это очередное нарушение клятвы даст ему моральное право полностью разрушить Милан. Учитывая это, Фридрих одобрил более мягкий вариант договора.

Но и Райнальд сразу же принял свои меры. Он находил все новые предлоги для отсрочки вступления договора в силу. Канцлер велел своим парламентерам торговаться из-за каждой мелочи, использовать формальные придирки и объективные затруднения, чтобы как можно дольше затягивать получение городом того, в чем он более всего нуждался, — продовольствия. Для Райнальда было важно не достижение сиюминутного успеха, а окончательное и полное уничтожение Милана, который, если позволить ему сохранить хотя бы часть былого величия, рано или поздно опять окрепнет настолько, что сбросит с себя германское иго.

Его расчеты вскоре оправдались. Близкие к голодной смерти миланцы более не могли терпеть тактических проволочек императорской канцелярии. Народ взбунтовался. Партия «плебеев», которой нечего было терять, возглавила восстание. Однако и это последнее сопротивление было сломлено, и вместе с ним рассеялась иллюзорная надежда консулов спасти хотя бы имущество, а по возможности, и жизни горожан. Все миротворческие усилия оказались напрасными, и грянула беда. Участь миланцев оказалась в руках императора и его канцлера Райнальда, про которого говорили, что по его мановению решалась судьба любого плана или дела.