Эти новые притязания папы поначалу даже развеселили Фридриха, не без сарказма ответившего его легатам, что в столь важном деле он не может решать, не посоветовавшись с князьями, хотя свое личное мнение не утаит от них: «От присяги итальянских епископов на верность нам мы охотно откажемся, если они откажутся от пожалованных им нами владений. И наши посланцы будут обходить стороной их резиденции, если итальянцы сумеют доказать, что эти резиденции стоят не на нашей земле, ибо право землевладельца, как известно, превалирует над правом застройщика». Далее, сменив тон, Барбаросса заявил: «Желание же папы, чтобы я не направлял в город Рим своих посланников, слишком серьезно, чтобы об этом шутить. Ибо милостью Божией Мы являемся Римским императором. Но Мы обладали бы лишь пустым титулом и были бы жалкой тенью императора, если бы позволили лишить себя власти над нашим городом Римом!»

Кардиналы не могли что-либо возразить. Им не было дано поручение вступать в переговоры. А Фридрих, в свою очередь, предъявил ультиматум: или папа проявит добрую волю и пойдет на разумное соглашение, которое отвечало бы интересам как его самого, так и императора, или же, в противном случае, незамедлительно будут начаты переговоры с сенатом города Рима, а это значит, что император признает сенат, вместо папы, властью в городе. Именно в это время, как нельзя более кстати для Барбароссы, к нему прибыли представители римского сената, чтобы просить у него прощения за инциденты, имевшие место во время его коронации в 1155 году, и добиваться примирения с ним.

Послание императора было доставлено папе специальной миссией во главе с Отто Виттельсбахом, знаменосцем Империи. Таким образом, разрыв, которого Адриан и его канцлер Роланд не только не пытались избежать, но и хотели в нужный для себя момент осуществить, состоялся. Адриан давно уже перешел на сторону врагов Империи и договорился с посланцами Милана, Брешии и Пьяченцы, что никто из них без согласия других партнеров не заключит мир с императором, застрявшим у стен Кремы. Тем самым папа подстрекал Крему к продолжению сопротивления. Милан, Пьяченца и Брешиа заявляли о своей полной готовности к борьбе и просили святого отца нанести, наконец, удар по еретику Барбароссе, отлучить его от церкви. Последствия этого были бы непредсказуемы. Не только все подданные императора освободились бы от принесенной ему присяги и отложились бы от него, но и, возможно, в стране появился бы антикороль, а борьба Милана переросла бы в Священную войну католического мира против государя-еретика, едва ли не антихриста. С другой стороны, высказывались и резонные возражения, не окажется ли эта анафема пустой затеей ввиду прочности положения императора, полноты его власти в Империи.

В августе 1159 года папа пообещал предать императора анафеме, но не успел. События приняли неожиданный для всех оборот.

ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛ

Осада Кремы продолжалась уже третий месяц, связывая Барбароссу по рукам и ногам и не давая ему заняться более важными делами. Отошли на второй план и папа римский, и Милан, и многое другое, ради чего император прибыл в Италию. Из-за упорного сопротивления защитников Кремы пришлось даже позвать на подмогу герцогов Генриха Льва и Фридриха Швабского, пфальцграфа Отто Виттельсбаха и других имперских князей с их отрядами. Увеличением численности осаждавших Барбаросса надеялся запугать противника, склонить его к капитуляции, но слышал в ответ лишь упрямое «нет» и откровенные насмешки. Женщины Кремы танцевали на улицах города и распевали фривольные песенки о рыжебородом императоре, предрекая ему бесславное отступление. Ожесточение нарастало с обеих сторон. Осажденные то и дело совершали вылазки, пытаясь разорвать кольцо блокады. Однажды им удалось поджечь метательное орудие немцев, за что Барбаросса тут же отомстил, приказав учинить жестокую расправу над четырьмя взятыми в плен жителями Кремы: одному из них отрубили голову, другому — обе ноги, третьему — обе руки, а четвертого медленно замучили до смерти на виду у земляков. Еще семерых повесили. В ответ на это и осажденные вздернули на крепостном валу четверых пленников.

В лагерь у стен осажденной Кремы и прибыли к Барбароссе гонцы с вестью, что Адриан IV умер, как говорили, от укуса ядовитой мухи. Его смерть, неожиданно для всех наступившая 1 сентября 1159 года, еще раз отсрочила окончательный разрыв папства с императором и отвела на время от Барбароссы угрозу отлучения от церкви. Роковое решение теперь зависело от того, кто будет избран новым папой. Умирающий назвал преемником епископа Бернгарда из Порто, заслужившего уважение тем, что всегда старался быть выше борьбы группировок. Однако большинство в коллегии кардиналов считало себя сторонниками несгибаемого Роланда, канцлера курии, а остальные — кардинала Октавиана, графа Монтечелли, друга и родственника императора.