В разгар всех этих политических страстей его сиятельство посчитал необходимым представить королю свою юную воспитанницу, ну и заодно, как я понимаю, показать ее моим съехавшимся в Бургундию вассалам. Пусть весть о небесной красоте богатейшей наследницы летит белыми птицами мира во все края, дабы собирались женихи богатые да знатные, прося ее руки.

Она вошла в зал, прикрывая лицо тонкой, точно облачко, вуалью, за которой на меня смотрела неземная красота. Волосы цвета меда лились дивным потоком чуть ли не до земли, золотое платье с длинным серебряным шлейфом. Нежная, грациозная девочка слагала песни, которые сама же и исполняла, музицируя на арфе или лютне. Возможно, мне следовало немедленно попросить руки прекрасной Беатрикс, но я вдруг онемел, впервые в жизни захваченный в плен красотой. Уверен, что дядя графини прекрасно понял мое состояние, отчего и не отдал ее затем замуж ни за кого из претендентов, поджидая, когда же король обратится императором, а император выступит в роли скромного просителя.

Несмотря на уговоры и намеки Райнальда помочь мне объясниться с Беатрикс или ее опекуном, я запретил ему говорить о ней, пока я сам не пожелаю вновь коснуться этой темы. К слову, в то время ей едва исполнилось девять лет, так что красота красотой, а и совесть иметь нужно.

Глава 18

Тайное соглашение

Из Бургундии помчался в Вюрцбург, где постановил перед князьями вопрос о походе в Италию. На счастье, Эберхард успел собрать достаточно посланий из городов Ломбардии, которые жаловались на действия миланцев, оплачивающих мятежи, прогоняющих, а нередко и убивающих епископов. В некотором роде бунты против власти — это даже неплохо, потому как мятежные города приходиться брать осадой, а затем имущество побежденных достается победителям, стало быть, все получат богатую добычу. Вторым вопросом было решение о Баварском лене, но дядюшка Язомирготт не появился в Вюрцбурге. Так что пришлось перенести решение этого вопроса на следующий рейхстаг, на этот раз в Госларе. О том, что мой дядя проигнорирует и этот вызов, мы с Эберхардом были почти что уверены. Впрочем, до поры до времени предполагалось, что я буду смирно ждать его прихода, в то время как призванные на разбирательство князья примутся негодовать по поводу пренебрежения приказами. Так что не на втором, так на третьем рейхстаге мне придется буквально «под давлением» лишить своего дядю лена. Честно говоря, затевая эту ловушку, мы были уверены, что, увидев мое к нему расположение, Генрих согласится присоединиться к походу, не дожидаясь, когда же я выполню обещанное. Но он оказался умнее и осторожнее.

После рейхстага Райнальд с трудом уговорил вспыльчивого герцога встретиться в отведенных мне покоях. Огромный и неистовый, он царапал шпорами мраморный пол, сдерживая в себе накопившуюся ярость, и только что не кидаясь мебелью. Некоторое время я наблюдал за кузеном через специальное окошечко, но тот и не думал успокаиваться. Наконец стало понятно, что ожидание лишь бесит его, мы собрались с духом — первым шел красавец-канцлер Райнальд Дассель, вторым — Эберхард II фон Отелинген, третьим — Отто Виттельсбах, замыкал шествие я сам.

Кузен приветствовал меня легким кивком, я ответил ему тем же. Какое-то время мы смотрели друг на друга, играя в знакомую с детства игру гляделки.

— Я пришел один, а вы с целой свитой? — глумливая улыбка полная превосходства.

— Но вы прекрасно вооружены, — парировал я. — К тому же это мои лучшие друзья, которые помогут нам разрешить возникший конфликт. Давайте говорить откровенно. — Я показал гостю на стоящие тут же кресла.

Генрих Лев сделал шаг в сторону ближайшего и сел первый, скрестив руки на груди. Мы последовали его примеру.

— Друзья! — хмыкнул герцог. — Я-то пришел без друзей.

— Так найдите же друга во мне! — воскликнул я, отмечая, что кузен удивленно поднял брови.

— Мы добиваемся того, чтобы Империей правили молодые и сильные люди, а не выжившие из ума старцы, — поймав заинтересованный взгляд Генриха, пошел в атаку Райнальд.

— Империя молодых и сильных телесно и духовно людей! — продолжал заданный канцлером тон я. — К черту козлобородых, пахнущих мочой дедов, учащих нас, как следует поступать в этой жизни. Давайте начистоту. Вы хотите получить Баварию, но пока что я не могу вам ее дать.

Он попытался встать и уйти, но я остановил его примиряющим жестом.

— Вы нужны мне, дорогой брат! Вы нужны мне, чтобы управлять Империей! Вы нужны мне для того, чтобы получить эту чертову корону!

— Я уже один раз поверил вам на выборах, — голос Генриха Льва сделался глухим, так что в наступающих сумерках казалось, что он звучит откуда-то снизу, может быть, из самой преисподней. — Поверил и вручил вам корону Германии.

Следовало потребовать принести свечей, но я боялся, что малейшее неверное движение, появление слуги — и я потеряю внимание этого человека.

— Давайте так. Сейчас мне снова нужна ваша помощь, ваше участие в итальянском походе. Что вы хотите за это? Какова цена?

— Большая. — Генрих Лев развалился в своем кресле, вольготно положив ногу на ногу.