Читаем Фридрих Барбаросса полностью

— Я бы предложил послать в Константинополь епископа Германа Мюнстерского, графов Генриха фон Дица, Рупрехта и Маркварта фон Нойенбурга, — близоруко щурится на собственный список Вихман.

— Может, усилить моим сыном, Фридрихом Швабским? Ну, не надо так не надо.

— В Сербию к великому жупану Стефану Немане[171] надо бы…

— Посылай.

Пока посольства снаряжали, хавтаги проводили, Саладин ответ прислал, да такой, что я было призадумался, а на что мне этот поход, когда счастье само в руки идет. Короче, предложил передать ему последние христианские города в Сирии, их там кот наплакал. А за это дело он добровольно отдает копье, возвращает неразрушенные христианские монастыри, освобождает военнопленных, разрешает христианское богослужение в церкви Гроба Господня в Иерусалиме и, главное, обещает охрану христианских паломников на всем пути к святым местам. Отличное предложение! Ей-богу, будь я папой, согласился бы. Города в Сирии, правда, никакого отношения к Империи не имеют, но нам ведь что язычников с места сгонять, что родных христиан… ради благого дела можно. К тому же я бы им потом все и компенсировал, опять же переезд за счет казны.

Дату похода пришлось сдвинуть на 11 мая, но да когда у нас что вовремя происходило? Рейхстаг в Регенсбурге я открывал в плаще крестоносца, с сумой через плечо и традиционным посохом паломника. Все свежевыданное в пфальце Хагенау. Генриха, оставил Империей управлять, в чем братья Отто, Конрад и Филипп ему поклялись помогать. Фридрих же вместе со мной принял крест.

Относительно будущего Фридриха я уверен — если бы не его Швабия, покоя бы в Германии не было, и мы бы до сих пор разбирали междоусобицы. А так, где кто заворочается, к соседу попытается прорваться, тут же ему на голову огромное войско. Бац! И никто никуда не лезет, а носом землю роет, простите, спьяну попутался.

За Генриха я спокоен — жену Констанцию хоть и не любит, но, даст Бог, наследников родят. К тому же дело свое знает, к нему никаких претензий. Оттону восемнадцать, спешно помолвлен с вдовой Гуго III д'Уази[172], что недавно помер. Ну, не помолвлен официально, пока ноги еще теплые, кто же даст обряд совершить, но договоренности уже достигнуты, так что по окончании траура графиня Блуа, Шартра и Шатодена Маргарита де Блуа[173] станет его законной супругой.

Конрад меня беспокоит, точнее, не он сам, а его нареченная принцесса Беренгария Кастильская[174], дочь короля Кастилии Альфонсо VIII[175] и Элеоноры Плантагенет[176]. Заключили договор аж в апреле 1188 году, в июле усилили это дело браком по доверенности. Думали, приедет девочка, закатим настоящую свадьбу, и пусть уже она здесь своих регулов дожидается. Десять лет, недолго и ждать. Не приехала. Теперь папа назначил мамаше доставить дочку на Рождество 1190 года, иначе брак будет признан недействительным. Чую, так оно и получится. Хуже нет, когда бабы политикой начинают интересоваться, а Элеонора забила себе в голову, что брак Беренгарии усилит позиции Империи, отчего Кастилии вред. Дура.

В назначенный день под моей рукой выстроилось небывалое доселе войско и телеги, телеги, телеги, груженные палатками, оружием, провиантом и всяким прочим необходимым в пути скарбом. Рыцари, оруженосцы, слуги, почти все конные. Рядом со мной одесную Фридрих Швабский, ошую Готфрид Вюрцбургский, герцог Франконии и ее же епископ. Движемся медленно, точно сами себя растрясти боимся, скучно. Кто истории рассказывает, кто просто мечтает. У переправы через Геллеспонт телеги передаем союзникам, а все добро сгружаем на спины лошадей и мулов. Вот они недовольны!

Пока двигались вдоль реки Дунай, я в окружении ближников сел на судно и какое-то время ехал в относительном комфорте. Точно так же вслед за мной поступили многие вельможи. В Пассау нас встретил местный епископ со своим отрядом, дабы провести через Австрию. На подходе к Маутхаузену произошел, правда, неприятный инцидент, дорогу Христову воинству преградила толпа местных мытарей с требованием заплатить подорожную.

— Какую еще подорожную с паломников?! А ну, Готфрид, живо очистить дорогу.

Очистили, хорошо пылал мятежный город. Сразу вспомнился Христос во храме, разгоняющий торговцев. Ничего, ребятам как раз не хватало веселья, заскучали уже. В Вене пир на весь мир, Леопольд V Бабенберг[177] в честь императора бочки с вином повелел бессчетно выкатить. Жареное мясо, мягкие лепешки, сухие фрукты… май, пусть и 22-е число, откуда свежие взять? Но все равно, красота!