Читаем Фрейд полностью

Одним из центров такого сопротивления стала сплоченная организация австрийских социалисток – у них не было ни времени, ни желания заниматься эротическими играми, одновременно волнующими и унизительными, в которые их вовлекали венские писатели и авторы либретто. Недовольны также были некоторые представительницы богатой буржуазии и либеральной аристократии, многие еврейского происхождения, – они смогли получить хорошее образование, по большей части за границей, и были хозяйками литературных салонов, где не одобрялась пустая болтовня. Не все образованные люди Вены проводили свободное время в таких типично мужских заведениях, как клубы или кофейни. Реформатор системы образования Евгения Шварцвальд, получившая докторскую степень в Цюрихе и в 1901 году основавшая самую известную и лучшую в Вене школу совместного обучения, вне всяких сомнений, отличалась исключительной преданностью своему делу и энергией. Однако она олицетворяла возможности, которые открываются перед женщинами, даже еврейками, в то время, когда работы по психоанализу принесли известность Фрейду. В 1913 году миссис де Кастро – английская делегатка на Международный женский конгресс – по пути в Будапешт сделала остановку в Вене. Она и сообщила об эффективной деятельности здешних феминисток. «Меня поразил тот факт, – писала миссис де Кастро, – что многие вдохновители венского движения явно еврейки. В Вене очень много богатого еврейского элемента, и они, похоже, поддерживают нас всей душой».

Другими словами, у основателя психоанализа было несколько не похожих друг на друга образцов женщины. Он не посещал салоны, но мог в своем кругу слышать жаркие споры о месте женщины в обществе. Выдающиеся профессора-медики, такие как Карл Рокитанский и Теодор Бильрот, выступали против требований феминистов о совершенствовании программы средней школы, опасаясь, что следующим требованием женщин будет доступ в университеты. С другой стороны, Теодор Гомперц, не менее выдающийся классик, заявил о своей поддержке лучшего образования для женщин. Фрейду были неинтересны глупые женщины из яркой карикатуры Цвейга – он получал удовольствие от бесед и писем с самыми образованными женщинами своего времени. В 1904 году, выступая с докладом перед членами еврейской организации Бней-Брит, мэтр открыто оспаривал известное утверждение Пауля Юлиуса Мебиуса о том, что женщины физиологически слабоумны. Четыре года спустя Фрейд повторил свои возражения Мебиусу в печатном виде. Эпитет застрял у него в памяти: в 1927-м основатель психоанализа по-прежнему считал необходимым дистанцироваться от «общего» мнения, что женщин, как правило, «…упрекают в так называемом физиологическом слабоумии, то есть приписывают им меньшие интеллектуальные способности, чем у мужчин. Сам этот факт спорен, его истолкование сомнительно». Фрейд признавал, что у женщин может наблюдаться подобного рода «интеллектуальная задержка развития», но в таком случае это вина общества, которое не позволяло им обращать свои мысли на то, что их интересовало больше всего, – на сексуальность.

Возможно, самое искреннее суждение Зигмунда Фрейда о женщинах появилось случайно и в неподходящем контексте, когда речь зашла об одной из его собак. В письме из Берлина к Лу Андреас-Саломе мэтр признался, что скучает по своей собаке породы чау-чау по кличке Жо-Фи «почти так же, как по сигаре; она очаровательное существо, такое интересное и похожее на женщину, дикое, инстинктивное, нежное, умное и не такое зависимое, какими бывают другие собаки». Женщины, с готовностью признавал основатель психоанализа, также сильнее мужчин. Что касается здоровья, писал он Арнольду Цвейгу летом 1933 года – Фрейд и его семья в это время с бессильной яростью наблюдали за ухудшением политической обстановки в Германии и Австрии, – женщины держатся лучше, чем мужчины. Мэтра это не удивляло: «Как бы то ни было, они более стойкий элемент; по справедливости, мужчина биологически более податлив – einfälliger». Фрейду нужно было от женщин все: сила, нежность, дикость – и ум. Впрочем, покровительственная, несмотря на любовь, нотка в его тоне дает основание предположить, что у феминистского движения нет шансов привлечь его на свою сторону, несмотря на то, что он делал для женщин в своей профессии.