Двойственности Фрейда движутся вперед на трех ногах. Но третий термин ничего общего не имеет с третьим членом, введенным для устройства взаимодействий, переходов, компромиссов, чтобы служить посредником, позволяющим, как это любят говорить, преодолеть противоречия; скорее, он располагается между и несколько в стороне, его можно определить как элемент резерва, служащий для распознавания и распределения, очерчивающий противоположные системы и устанавливающий их относительность. Этот третий термин не стремится составить с двумя основными Триаду философского толка, но располагается на пересечении двух систем, на поворотной оси. Через эту поворотную точку, находящуюся на пересечении жизни и смерти, Эроса и Тадатоса, а также ^новидения и бодрствования, этим окольным путем - не получим ли мы шанса достигнуть истоков, средоточия того, кого мы называем субъектом7

Сон мыслит - следовательно, Я существую?

Приближаясь к средоточиям, каковы бы они ни были, мы попадаем в область неясного, открытую всяким проявлениям обскурантизма; перед средоточием сновидения Фрейд останавливает свои исследования. Но мы можем наблюдать следы его мысли вблизи ядра Неизвестного и развивать их в гипотезы. Картина сновидения, представленная Фрейдом, сложна и разнообразна: желание, галлюцинаторное удовлетворение, возвращение торможения, картины, аффекты, подвижность энергии, примитивные образы мыслей, детские структуры, филогенетическое наследство, незнание понятия "нет" и противоречий, предохранительные клапаны и т.д. Однако по сравнению с сознательной мыслью сон характеризуется слабостью и многими недостатками. Фрейд повторяет его определение, данное Хэвелоком Эллисом: "архаический мир широкого размаха эмоций и несовершенных мыслей", и уточняет сам: "Сновидение в своей работе не мыслит, не рассчитывает; в целом можно сказать, что оно не рассуждает, а удовлетворяется трансформированием".

Вероятно, по отношению к мысли сновидения - не путать с мыслями сна, которые последний трансформирует! - Фрейд занимает сдержанную позицию. Принцип средоточия сновидения, несущий в себе нечто важное, мощную силу деятельности сна, о которой становится известно все больше как о созидательной составляющей процесса, так и о тесных связях между воображением и рациональностью, - все это позволяет считать, что мысль сновидения занимает особое и существенное место. Это становится еще более ясным, если сравнить ее с сознательной мыслью: последняя в первую очередь репрезентативна, она является мыслью о чем-то, ориентирована на объект и внешний мир, который она адсорбирует и который адсорбирует ее. Ее можно назвать объективной, внешней и не принадлежащей самой себе. Мысль сновидения остается по ту сторону представления, выражающегося в потоке картин, она ориентирована на внутренний мир, то есть на себя, и полностью саму себя представляет. В этом таинственном повторе, характеризующемся формулировкой, "представляет саму себя", формируются, вероятно, зачатки субъекта. Можно сказать, что мысль сновидения работает на субъект, служит той силой, которая создает ядро субъективности. Таким образом, помимо своей трансформирующей функции сновидение выполняет задачу по формированию, в полном смысле этого слова: в сновидении субъект обретает форму.

Речь не идет о том, чтобы устанавливать какое-либо подобие или даже совпадение между средоточием сновидения, постулированным Фрейдом, и тем, что может быть названо средоточием субъекта, зародышевым образованием, где берет начало субъективность. Но можно считать, что эти две гипотетические фигуры, связанные с наиболее таинственными проявлениями деятельности сновидения, имеют некоторую близость или точку пересечения. Сознательная мысль в своем изнурительном столкновении с внешним миром, который опустошает ее, обездвиживает, заставляет разрываться, делать исключения и ввергает в страшные и неразрешимые логические противоречия, - все это имеет так много общего с работой влечения к смерти - находит поддержку и пополнение в мысли сновидения, действующей в эротическом плане через объединение и вовлечение. Не в точке ли пересечения рождающегося в сновидении желания и рождающейся мысли сновидения намечается первое движение субъективности? Фрейд утверждает, что личность видящего сны распределяется на все персонажи, а также на объекты и предметы, появляющиеся в сновидении. "Ирма - это я", - мог бы сказать он, повторяя известное выражение Флобера, писателя, которым он восторгался.

Но разве лишь тень сознания спящего, его остаточное Я дало Ирму и другие персонажи сновидений, и не правильнее ли будет считать, что и Ирма, и Я имеют один общий внутренний источник - сновидение, где обретает свое лицо субъект, и принцип которого может быть выражен в таком необычном варианте другой не менее известной формулировки: сон мыслит - следовательно, я существую!

Область опытов и развития