Читаем Франсуа Винсент полностью

– Но, ты же понимаешь, что это бизнес, – возмутился он. – Моя фирма несколько месяцев работала на этот тендер. Даже не знаю, что сказать, – он был очень удивлен такому повороту событий, отвечал мягко, но был непреклонен.

– Знаешь, – настаивал друг, – если ты мне дашь этот шанс, я сразу раскручу производство. Понимаю, что прошу о многом, но для тебя пропустить этот заказ не фатально, а для меня это старт. Полет в космос! Что скажешь?

Друг был настойчив, и приходилось продолжать дурацкий разговор.

– Старик, я знаю, что скажу, но не знаю, как это сделать, чтобы ты не обиделся. Если бы ты попросил месяца на два раньше, конечно, – лукавил он. – Извини. Сейчас уже невозможно. Слишком много вложил…

– Но, мой проект лучше. А сколько вложил ты в их карман, скажешь мне. Немного позже я тебе обязательно верну.

– А это уже хамство, – подумал он и произнес:

– Извини, но в этой жизни лучший проект всегда будет за мной. Привет жене…

Он повесил трубку и подумал: – как все надоели! Нет, пожалуй, он поедет один. Ее возьмет в следующий раз. А с другом как-нибудь поговорит – все утрясется. Нельзя же требовать невозможного! Всему есть предел. Он же не просит одолжить его жену…

Они сидели на просторной веранде ее квартиры, которая находилась на последнем этаже. Отсюда открывался панорамный вид на Лужники и Университет. По другую сторону был виден Белый дом, а немного в стороне гигантской каменной глыбой белел Храм Христа Спасителя. Он был похож на огромный сугроб с золотыми луковками наверху. Кое-где торчали макушки новогодних елок. Был снежный сырой декабрь. Снег лежал повсюду, даже здесь – на веранде, где находились только два пластиковых стула, такой же столик, и они вдвоем. Словно, сидели на высокой заснеженной горе.

– Не холодно? – спросил он, плеснув ей в стакан немного виски.

– С тобой нет, – ответила она, кутаясь в большой теплый плед, отпивая небольшой глоток.

– На Рождество поедем в Пиренеи, – сказал он и тоже сделал глоток…

– Милый, мне с тобой хорошо везде. Но, ты же знаешь, я терпеть не могу горные лыжи – падать на попу, катиться с горы, потом вставать, снова падать.

Он не ожидал такой реакции и, вообще, не терпел отказа, поэтому удивился – другая на ее месте была бы счастлива.

– Ты сможешь пройтись по магазинам, мы съездим на экскурсии – все, что угодно, – возразил он.

– Я люблю море! Люблю тепло! Когда солнышко, а вокруг все голые, – она натянула плед на голову, а из-под него выглядывал только ее хорошенький носик.

– Но я не могу пропустить сезон, – ответил он.

– Хорошо, придется торчать в отеле, пока ты катаешься… Конечно, милый, я согласна, – вздохнула девушка.

Теперь она смиренно сидела, покачиваясь на холодном пластиковом стуле, как закутанная кукла, а стаканчик с ледяными виски тоже покачивался в ее руке. Виски было очень крепким, холодным, но замерзнуть не могло. Оно просто не умело этого делать.

– Тогда оставайся, я поеду один, – отрезал он.

– И я поеду одна, – неожиданно встрепенулась девушка. – Нет, не одна, мы с подругой полетим на Тенерифе.

– А что там делать? – удивился он.

– Там круглый год двадцать пять, а что нам делать, придумаем. Заберемся на Тейд, будем встречать восход солнца. Ты в прошлый раз меня с собой не взял, теперь я тебя не возьму. Хорошо, милый?

Ему было неприятно, что она самостоятельно выбрала маршрут путешествия. Сделала это без его ведома. Но, виду не подал. И на мгновение показалось, что так даже лучше. Поймал себя на мысли, что ему все равно. Тогда, зачем все это и зачем ему она?

– Да, конечно, – ответил равнодушно он, сделав большой глоток. Виски приятно обожгло, согрев изнутри. Стало хорошо и тепло. – Замечательный напиток, – подумал он. – Вот что по-настоящему может дать столько тепла, которого иногда не хватает.

– Ну, не обижайся, любимый! Это ведь ты не хочешь везти меня на море, – спохватилась она.

– Все. Решили, – равнодушно закончил он.

– Как твой тендер? – перевела она тему разговора.

– Скоро разыграем. Как всегда, нормально.

– Как друг? – участливо, со вниманием спросила она, словно почувствовала безразличие и хотела загладить вину.

– В пролете, – ответил он, – ничего, позлится – перестанет…

Она немного помолчала, стащила с головы плед и серьезно на него посмотрела.

– Ты любишь свою девочку? – неожиданно спросила она, внимательно заглянув ему в глаза. А в ее глазах затаился этот детский вопрос, она смотрела, ждала ответа, словно что-то загадала…

Он с удивлением на нее уставился. Об этом они никогда не разговаривали. Да, и нужно ли говорить на такую бессмысленную тему.

– Терпеть не могу, – усмехнулся он.

– Тогда не моги в тепле, я замерзла, – и обняла его, как всегда ласково и нежно…

Они ушли, а на пластиковом столике остались недопитыми два стаканчика с виски. Им не было холодно, они не могли замерзнуть. Они не умели этого делать…

3