Читаем Франко полностью

Ничто не может изменить закономерного хода исторического процесса — ведь в конечном счете побеждает разум, побеждает истина, побеждает народ;

Миг один — и очнется народ,

Сбросив оцепененье,

И никто, и никто не поймет,

Что виной пробужденья!

Миг один — и подхватит тот крик Вся людская громада,

И родится могучий герой Из ленивца-номада.

В грязь размесят пустыни песок,

Вдаль стремясь неустанно,

Авирона камнями побьют И повесят Датана.

Люди стремятся к заветной цели, пренебрегая трудностями, преодолевая опасности, но веря в будущее.

И пойдут в неизвестность веков,

Полны скорбной тревоги,

Пролагая в грядущее путь,

Умирая в дороге...

Ход истории бесконечен, но не бесконечны поиски добра и справедливости.

Своей поэме Иван Франко предпослал пролог, в котором, обращаясь к украинскому народу, он пророчески говорил:

...Ужель напрасно столько душ горело К тебе наисвятейшею любовью,

Всем жертвующей радостно и смело?

Ужель напрасно край твой полит кровью Твоих борцов? И больше не подняться Ему в красе, свободе и здоровье?..

Нет, поэт твердо верит в прекрасное завтра своей родины:

Но час придет — и ты в венце багряном, В кругу народов, вольных, чуждых боли.

За грань Бескид, курящихся туманом,

И к Черноморыо двинешь рокот воли,

И глянешь, как хозяин домовитый,

На хату светлую свою и поле.

Прими ж мой стих, хоть и тоской повитый, Но полный веры; горький, но свободный; Его в залог грядущего прими ты,

Как скромный дар, народ мой благородный!

«Моисей» Ивана Франко. — одна из вершин украинской поэзии, рядом с «Марией» Шевченко, «Лесной песней» Леси Украинки.

•

И последние сборники стихов Франко — «Из дней печали» (1900 г.), «Semper tiro»²⁰ (1906 г.) — свидетельствуют о полном расцвете его поэтического таланта.

В сборник «Из дней печали» включены проникновенные лирические стихотворения. Многие из них— подлинные жемчужины нашей поэзии.

Вот, например, известное стихотворение, завоевавшее широкую популярность и неоднократно положенное на музыку:

Когда порой, в глухом раздумье,

Сижу угрюм и одинок,

Негромкий стук в окно иль в дверь Вдруг прерывает дум поток.

Откликнусь, выгляну — напрасно,

Нигде не видно ни души,

Лишь что-то в сердце встрепенется,

О ком-то вспомнится в тиши.

Быть может, там, в краю далеком,

Сражен в бою любимый друг?

Быть может, брат родной рыдает,

Склонясь на прадедовский плуг?

Быть может, ты, моя голубка,

Кого люблю и жду в тоске,

В тот миг меня с немым укором Припоминаешь вдалеке?

Быть может, подавляя горе,

Ты молча плачешь в тишине И капли слез твоих горючих Стучатся прямо в душу мне?

Франко-лирик в этих стихах добивается изумительного художественного своеобразия. Оттенки чувств и настроений находят в его поэзии этих лет неповторимо тонкое и глубокое раскрытие. Форма его стиха достигает высокой мелодичности и музыкальности.

Вместе с тем он был и остается последовательным реалистом. Он по-прежнему во главу угла ставит идейное содержание искусства. Он категорически отвергает попытки символистов и декадентов всех мастей сделать «музыку слова» некоей поэтической самоцелью.

В книге Франко «Semper tiro» помешена поэма «Лесная идиллия». Пролог поэмы направлен против нашумевшего в свое время литературного «Манифеста» молодого поэта-декадента Николая Вороного, выступившего в защиту «чистого искусства», «искусства для искусства».

Иронизируя над стремлением Вороного и его единомышленников оторвать искусство от общественных задач, превратить поэзию в прибежище «отдыха» и «покоя», Франко пишет:

«Долой тенденцию, поэты,

Без этой надо петь приметы,

Без специальных устремлений,

Без мировых скорбей, мучений...

Побольше песен нам беспечных,

Идущих из глубин сердечных,

Чтоб современник-горемыка На миг опомнился от крика».

Этой программе «бестенденциозного» искусства поэт-борец противопоставляет требования поэзии боевой, вооруженной передовыми идеями:

Нет, милый друг, не та година!

Сегодня песня — не перина,

Не госпитальное леченье, —

Вся — страсть она, и вся — мученье,

И вся — огонь, и вся — тревога,

И вся — борьба, и вся — дорога...

Так не старайся, друг любезный,

Сманить поэтов смутной песней,

Любовным розовым туманом

Иль мистицизма океаном.

С дурманом кушаний не надо,

Поэзия — не клоунада!

Заветное, излюбленное определение поэзии у Франко заключается в этом знаменитом образе: Слова — полова,

Но вот огонь в одежде слова —

Неумирающая фея Правдивой искры Прометея.

Именно в соединении с высокой идейностью «мякина» слова загорается ярким огнем поэзии. Меньше всего склонен был Франко недооценивать словесную форму искусства. Чудесное, задушевное стихотворение именно о живом и горячем слове находим в том же сборнике «Semper tiro».

Когда б ты знал, как много значит слово, Исполненное нежной теплоты!

Как лечит раны сердца, чуть живого,

Участие, — когда бы ведал ты!

Ты, может быть, на горькие мученья,

Сомкнув уста, безмолвно не взирал,

Ты сеял бы слова любви и утешенья,

Как теплый дождь на нивы и селенья, —

Когда б ты знал!

«Огонь в одежде слова», поэзия, исполненная нежной теплоты или пламенного гнева, до самых последних дней Ивана Франко его неизменный девиз.