В оценке личных качеств Франклина лучше всего руководствоваться его мнением, выраженным в автобиографии, в многочисленных письмах к родным и близким.

Мемуарная литература имеет свою специфику, выражающуюся в том, что важнейший критерий ее объективности – добросовестность автора мемуаров, его объективность в оценке событий, о которых он пишет, самокритичность. При пользовании любыми мемуарами необходимо делать поправки с учетом неизбежной субъективности суждений их авторов.

В данном случае поправки могут быть мимолетными. Причиной этому является не только скрупулезная честность и самокритичность Бенджамина Франклина, но и тот факт, что автобиография писалась им для сына, что также налагало определенные обязательства на автора. В отличив от многих мемуаристов, стремящихся оправдать свои поступки, Франклин много говорит о своих недостатках, ошибках, стараясь предупредить сына от повторения этих ошибок и совершения других.

Франклин-старший не преуспел в выполнении этой задачи: его сын сделал в жизни немало ошибок, и главная из них – предательство тех идеалов, борьбе за осуществление которых отдал всю свою жизнь его отец. Но более важное значение имеет то, что, поставив перед собой эту довольно скромную задачу, Франклин написал автобиографическую работу, обладающую ценнейшими достоинствами. Без этой работы практически невозможно понять сложную и противоречивую жизнь этого великого гражданина Америки.

В автобиографии и в своих письмах уже убеленный сединой Франклин тепло, с исключительной симпатией вспоминал о своей молодости, связанной с первыми годами работы Хунты. И это отнюдь не были воспоминания только о научных диспутах, трактатах, открытиях и изобретениях,

В письме одному из своих друзей, вспоминая молодые годы и встречи с друзьями молодости в Хунте, Франклин писал: «Что до меня, то я люблю компанию, болтовню, смех, рюмочку и даже песню, как и тогда, и в то же время я больше, чем раньше, склонен к серьезным рассуждениям и мудрым замечаниям в разговоре стариков; так что я уверен, что Хунта доставила бы мне такое же удовольствие, как и прежде. Я поэтому надеюсь, что она сохранится, пока мы еще можем собираться ползком». Другое письмо Франклина своему другу и активному деятелю Хунты Хью Робертсу звучит как поэтическое воспоминание о далеких, но столь приятных годах молодости. «Мы любили, – писал Франклин, – и все еще любим друг друга: мы вместе поседели, и все же расставаться еще рано. Посидим вместе, вечер жизни еще не прошел. Последние часы – всегда самые веселые».

Типограф и издатель

Вскоре после возвращения Франклина и Кеймера из Нью-Джерси прибыло оборудование, заказанное для новой типографии на деньги отца Мередита; Франклин и Мередит рассчитались с Кеймером, на этот раз расставание с хозяином не было столь бурным, как предыдущее. Определенную роль в полюбовном решении вопроса об уходе Франклина из типографии сыграло то обстоятельство, что Кеймер еще не знал, что им предстоит в недалеком будущем стать конкурентами.

Молодые предприниматели подыскали дом под свою типографию, и летом 1728 года фирма «Б. Франклин и X. Мередит» учредила свою «Новую типографию возле рынка». В целях экономии они взяли жильца, стекольщика Томаса Годфрея с семьей. Жильцы должны были платить значительную часть арендной платы за снятый дом, а холостые хозяева типографии столовались в их семье.

Финансовая база этого предприятия практически была равна нулю, так как все имевшиеся в наличии деньги пошли на покупку массы вещей, оказавшихся необходимыми для начала нового дела. Вот почему для Франклина было столь приятно то, что не успели они распаковать литеры и наладить печатный станок, как один из его друзей привел к ним первого заказчика. Это был простой фермер, заказ которого был очень скромным: первый взнос в кассу фирмы составил всего пять шиллингов.

Но лиха беда начало. Постепенно дело налаживалось, появлялись все новые и новые заказы. Один из членов этого клуба, Джозеф Брайнтал, работавший переписчиком у нотариуса, достал для новой типографии значительный заказ – печатание сорока листов истории секты квакеров. Остальные листы этого пухлого издания печатал Кеймер. Скупые квакеры, зная стесненные обстоятельства владельцев, выторговали очень низкую плату за печатание этого труда. И тем не менее этот заказ имел важное значение для Франклина и Мередита, так как был первым большим заказом, который они получили.