Читаем Франклин Рузвельт полностью

Именно голландцами были первые европейские поселенцы на той территории, которая позже стала огромным Нью-Йорком. В 1624 году они основали на острове Манхэттен небольшую колонию, жители которой занимались ремеслами и торговлей мехами. Колония получила название Нью-Нидерландс, а центральная ее часть, где и жили Рузвельты, — Нью-Амстердам. Собственно говоря, Рузвельт — это слегка измененная фамилия основателя клана Клаеса Мартензена ван Розенвельта (фамилию можно перевести как «с поля роз»), сугубо предположительно родом из голландского Гарлема. Поселился Розенвельт в Нью-Амстердаме примерно через десять лет после появления на острове колонии и за 20 с лишним лет до того, как Нью-Амстердам в 1658 году превратился в Нью-Йорк. Розыски, предпринимавшиеся Франклином Рузвельтом и его родными, так и не дали возможности установить точный год прибытия основателя рода на Западный континент. Франклин очень осторожно писал своим корреспондентам, что это было во всяком случае до 1648 года. Видимо, более точно можно было бы что-то утверждать, если бы в 1866 году в доме его отца не произошел пожар, во время которого сгорели все фамильные бумаги^{30}.

В семействе Рузвельт твердо придерживались мнения, что их предки происходили именно из достопочтенного Харлема, художественного и научного центра на западе Нидерландов (современная провинция Северная Голландия). Когда же появилась версия, что их корни уходят в другую часть этой небольшой страны, в провинциальный поселок Воссемеер, который ничем и никем не прославился за всю свою историю, она была отвергнута как досадная выдумка. Даже в 1938 году в ответ на просьбу журналиста разъяснить, откуда в самом деле приплыли Рузвельты в Америку, президент, едва сдерживая бушевавшее негодование, произнес, что он уверен в гарлемской версии и что всякие иные слухи — это только пропаганда с целью привлечения туристов…^{31}

Росла колония медленно, торговля особых доходов не приносила. Постепенно потомки первых поселенцев перебирались в лежавшие неподалеку плодородные сельские местности по реке Гудзон, покупали там земельные участки и в основном переключались на земледелие, хотя не оставляли торговли и ремесла. Трудолюбивые и бережливые, подчас даже скупые, некоторые из бывших голландцев из поколения в поколение накапливали состояния и даже становились миллионерами.

Именно к числу таковых относилась семья Рузвельт, которая пользовалась почтением соседей по Гайд-Парку, находившемуся примерно в 150 километрах к северу от Нью-Йорка на берегу Гудзона. Этот зеленый и тихий городок неподалеку от невысокого горного хребта Кэтскиллс, синеватые вершины которого были хорошо видны местным жителям, вырос по соседству с полями и фермами, принадлежавшими Рузвельтам и их соседям, большинство которых к концу XIX века было значительно беднее их. Но Джеймс Рузвельт вел себя с соседями дружески, носа не задирал. В Гайд-Парке его часто величали Old Money — «Старые деньги», имея в виду, что Рузвельты не были выскочками, а накапливали свое богатство постепенно и при этом вели себя сравнительно скромно, во всяком случае не выпячивали свою родословную и благосостояние. Видимо, поэтому его называли аристократом, патрицием, хотя в полном смысле слова ничего аристократического в его происхождении не было.

Собственно говоря, к тому времени, когда родился Франклин, Рузвельты — Джеймс и его родственники — были уже не только землевладельцами. Капиталы вкладывались в медные рудники, угольные шахты, железнодорожные компании и даже торговые корабли. Джеймс был одновременно богатым фермером, коммерсантом и светским человеком. Он не был блестяще образованным, но обладал практической сметкой, хорошей памятью, мог блеснуть в обществе цитатой, любил театр, особенно оперу Близость Нью-Йорка позволяла быть в курсе театральных и светских новинок.

Богатство Джеймса Рузвельта было немалым: от родителей он унаследовал акции нескольких угольных и транспортных компаний, в которых к тому же был либо членом наблюдательных советов, либо даже вице-президентом. Он, однако, не стремился активным предпринимательством приумножить свои доходы, предпочитал спокойную жизнь полурантье-полупомещика (разумеется, не в русском, а в западном смысле, ведшего хозяйство при помощи наемных рабочих под руководством управляющего) и старался получить максимальное удовлетворение от жизни.

Несколько склонный к романтике, несмотря на то, что был вполне трезвым и расчетливым землевладельцем, Джеймс назвал свое имение Спрингвуд, то есть Весенний лес, и все члены его семьи потом часто вспоминали зеленые рощи и живописные клумбы, которые украшали их детство, пробуждали у них любовь к природе. Особой гордостью семьи была старинная дубовая аллея. По преданию, эти «белые дубы», как их называли по необычному цвету коры, росли еще с тех времен, когда район Гайд-Парка заселяли индейские племена^{32}.