Читаем Франклин Рузвельт. Уинстон Черчилль полностью

Параллельно с этим в США получило развитие популярное и хорошо организованное движение за мир, разоружение и против войн, которое в двадцатые годы охватывало, по оценкам, от 40 до 60 миллионов американцев. Уроки первой мировой войны не только укрепили мнение этих групп, что традиционная политика неприсоединения к союзам все еще является лучшей внешней политикой для США, но и привели к выводу, что нужно разоружаться, а войну как политическое средство вообще исключить. Вашингтонские договоры 1922 года и антивоенный пакт Келлога — Бриана 1928 года наконец стали осуществляться под давлением этого движения за мир и разоружение.

Однако единственное оставшееся средство заокеанского влияния в начале президентского правления Рузвельта не могло больше быть в его распоряжении, так как мировая экономическая система в период Великой депрессии развалилась. С 1929–1930 годов все государства без исключения реагировали мероприятиями, ориентированными на сиюминутные собственные интересы, которые, в конечном счете, разрушили с трудом восстановленную торговую систему. Повышение пошлин, пошлинные льготы, ограничение ввоза, экспортные премии, двусторонние соглашения по обмену, девальвация, вексельный контроль, расчетные соглашения стали самыми распространенными средствами борьбы во внешнеторговой политике, которые большей частью вывели из строя рыночные механизмы и лишили почвы американскую политику «открытых дверей».

Ироническим образом американская внешняя политика сама значительно способствовала такому развитию, потому что США (иначе, чем Англия в XIX веке) не были намерены практиковать требуемую другими государствами либеральную политику, и свой экспорт капитала и товаров связывали, в либеральном смысле этого слова, с противоречащей системе высокопротекционистской покровительственной таможенной политикой. Продолжительность и силу кризиса они объясняли большей частью тем, что США как первая экономическая держава мира ни до, ни после кризиса не имели намерения взять на себя роль гаранта мировой экономической системы.

Мировой экономический кризис, таким образом, еще раз значительно уменьшил сферу внешнеполитического влияния США, особенно в Европе и Азии. Поэтому при вступлении Рузвельта на пост в 1933 году США не могли ни политически, ни экономически оказывать существенное влияние на процесс развития в Европе и Азии. Кроме того, из-за распространенных изоляционистских настроений в народе не было и политических предпосылок для активной мировой политики. Американский народ ждал от Рузвельта преодоления кризиса в собственной стране, а не внешнеполитических экспериментов. Рузвельт не должен был надеяться, что в обозримый срок это изменится. Хотя он никогда не верил, что США могут изолироваться от мировой политики, ему приходилось под натиском событий проявлять непоследовательность. Он шел на уступки. Так, в период предвыборной борьбы он заявил в 1932 году под натиском прессы, что не хочет вести США в Лигу Наций. При вступлении на пост он обозначил экономико-политические приоритеты: прежде всего нужно было переходить к восстановлению развалившейся мировой торговли. Поэтому стоявшая уже некоторое время на международной повестке дня Лондонская всемирно-экономическая конференция в начале 1933 года не состоялась.

Изменившиеся политические условия в мире, отсутствие средств влияния во внешнеполитической области, концентрация сил на преодоление кризиса в собственной стране, возросшее в тридцатые годы сопротивление американцев политическому участию в делах за океаном, особенно в Европе, и противоречие между собственным интернационалистским убеждением Рузвельта и изоляционистскими склонностями большинства привели к тому, что во внешней политике Рузвельта прежде всего отсутствовала всеобъемлющая тема, хотя президент был очень точно информирован обо всех важных политических событиях, которые он отслеживал озабоченно и с живым интересом. В некоторых сферах Рузвельт продолжал довольно последовательно гуверовскую внешнюю политику, в других он ставил новые акценты.