Читаем Фотоувеличение (СИ) полностью

Том напрягся. Камера в его руках слабо дрогнула. Едва справляясь с овладевающим им волнением, он пытался наощупь отыскать кнопку приближения, не отводя потемневшего взгляда от обнаженного близнеца. Парень внимательно, с любовью и трепетом исследовал каждую видную ему часть тела Билла. Глаза скользнули по изящной, до сих пор слегка влажной шее, плавно перешли на узкую худощавую спину, под кожей которой был виден каждый позвонок и выпирающие лопатки, приходящие в движение каждый раз, когда брюнет поднимал или опускал руки. Обласкав каждый миллиметр родной спины, взгляд нашел то, на чём задержался дольше всего. Маленькие упругие ягодицы, со слегка розоватым оттенком – наверняка Билл слишком усердно тёр их мочалкой. Плотно сомкнутые половинки выглядели настолько восхитительно, что подростку захотелось прижаться к ним губами и ощутить невероятно нежную, приятно пахнущую гелем для душа кожу. И совсем не важно, что об этом подумает обладатель желанных ягодиц. Он и сам не заметил, как, не отрывая глаз от костлявых, стройных, самых любимых ног на свете, машинально поставил камеру на прикроватную тумбочку, перемещая наш взгляд чуть в сторону, но так, чтобы не потерять брата из поля зрения и заснять всё в мельчайших подробностях.

Теперь мы видим их обоих. Неизменно работающая камера позволяет тихо наблюдать за двумя парнями почти одинакового роста, стоящих к нам боком.

Том подкрался и обнял брата со спины, положив подбородок ему на плечо, а руки сомкнув в замок на талии.

- Дразнишься? – с придыханием прошептал подросток, плавясь от ощущения свежей и гладкой кожи у себя под пальцами, которые вдруг стали чересчур чувствительными.

- О чём ты? – непринуждённо поинтересовался Билл, с явным трудом скрывая радость, исходившую из самых глубин его тела. Он всё ещё продолжал выбирать себе бельё.

- Да ладно, чё, - игриво отозвался Том, уже вовсю гладя мягкими круговыми движениями низ живота вмиг напрягшегося близнеца, одновременно раскачиваясь с ним в такт слышной лишь ему одному музыке. - Я же вижу, ты хочешь поиграть со мной.

- Ошибаешься. Я не в настроении, и вообще, где ты был всю эту неделю, м? То в упор меня не замечал, но стоишь теперь и трёшься об меня своим…своим…

- Это называется членом, Билл, - не сдержавшись, хихикнул парень, для убедительности толкнувшись бёдрами вперёд, вжимаясь пахом в его попу.

- Я знаю, придурок, - хмуро проворчал мальчишка, попытавшись оттолкнуть брата. Но эти попытки выглядели не очень-то эффектно. Том лишь сильнее прижался к нему, уже смелее исследуя пальцами грудь, плавно, почти невесомо пересчитывая ребра, и снова поднимаясь вверх. Будто невзначай задел кончиками горячих настойчивых пальцев и без того напрягшиеся соски мальчишки, еле держащегося на ногах и уже откровенно кайфующего. Том довольно усмехнулся себе под нос - Билл медленно сдавал оборону, неосознанно подчиняясь сильным и немного грубым рукам близнеца. - Иди и тр*хни свою дебильную камеру, если так хочется, она же тебе всё и всех заменила, а меня в покое оставь.

- Фу, как грубо и некрасиво.

- Мне есть, у кого учиться, - прошипел младший, предприняв очередную жалкую попытку к бегству.

- Да не, ну! Я на самом деле соскучился жутко, - вмиг смягчился парень, вовремя поняв, что сейчас лучше не нарываться, иначе можно остаться ни с чем. - Просто, ты же понимаешь, эта штука как новая игрушка…в первые дни было интересно, ведь столько функций, приёмов, возможностей, пока всё изучишь…

- Хочешь сказать, что сейчас интерес пропал? – недоверчиво ухмыльнулся Билл. - И поэтому она сейчас стоит где-то там и снимает, как ты жмёшься ко мне, всему такому голому и беззащитному?

- С последним явно перебор, - в голос рассмеялся Том, носом зарываясь в ароматные волосы брата.

- Тебе не кажется, что это попахивает каким-то отклонением?

- Что именно?

- Ау, очнись, всё записывается на плёнку. Что, если кто-нибудь увидит это?

- Не увидят. Я сотру, не волнуйся.

- Ну да, как же, я прям весь такой наивный, взял и поверил тебе. Да щас! Выключи её, и тогда, возможно, но только возможно, я позволю тебе что-нибудь такое.

- Такое? – затаив дыхание, Том почти сошел на шёпот, слегка поигрывая бровями от интриги.

- Закатай губу, пошляк. Ничего такого, за что мне потом было бы стыдно.

- О, тебе ещё знакомо это чувство? Ну надо же, - вовсю подтрунивал на братом подросток, уже открыто смеясь.

- Вали-ка ты к себе, а, с таким чувством юмора. Скоро ужин, а мне ещё себя в порядок привести надо и постельное бельё поменять, - стараясь выглядеть как можно более решительно, заявил мальчишка, и, проворной змейкой выскользнув из непрочного захвата, подошел к кровати, сдергивая с нее покрывало. Но вдруг вспомнил, что так и не надел трусы, и на мгновение застыл. Запоздало поняв, как смешно, должно быть, он сейчас выглядит - голый, деловито расправляющий постель после отказа брату, с трудом поднял порозовевшее от смущения лицо на Тома, тут же мысленно удивляясь. Вопреки всем его ожиданиям, тот смотрел на него совершенно серьёзно, даже и не думая продолжать свои раздражающие шутки.