– Никак нет, – упавшим голосом возразил Сидоров. – Мясо не отравленное, оно тухлое. Вот и товарищ подтвердит.

– Угу, – сказал честный Сеня. – Тухлое.

– Не верю, – вслед за Станиславским повторил Чернов.

– Мамой клянусь! – запричитал Сидоров. – Сам нюхал.

– А зачем вы тухлое мясо привезли из Саудовской Аравии? – слегка помягчал лицом и голосом «полковник».

– Да из Германии мясо! – заканючил Сидоров. – Это Колька, гад, все напутал. Чтоб он провалился со своей политикой. Вписал, видимо, второпях. Он же у нас с дыркой в голове. Все у нас как с ума посходили, когда Кривошеин смылся. Товар же лежит на складах и вроде как ничейный. Вот Колька мне и предложил, давай лоха кинем. Чем мы других хуже. А мясо тухлое, это я вам как на духу. Да разве ж я бы стал отравленное мясо продавать. Да никогда в жизни.

– У жулик, – обиженно протянул Сеня.

– Допустим, – не стал спорить покладистый Сидоров. – Но ведь не террорист же гражданин начальник, вот и товарищ подтверждает.

– Тамбовский волк тебе товарищ, – огрызнулся вконец расстроенный Шергунов.

– Капитан Веселов, – оборвал командирским Рыком завязавшийся обмен любезностями Чернов.

– Я.

– Поедите с подследственным. Деньги изъять и передать на экспертизу. Сидорова завербовать в агенты и взять подписку о невыезде.

– Есть.

– А мясо? – растерянно спросил Шергунов.

– Мясо – на свалку, – распорядился «полковник». = И чтобы ни одна живая душа… Вы меня поняли, гражданин?

– Так точно, – радостно вякнул Сидоров.

– Свободны, – веско сказал Чернов. – Пока свободны.

Деньги у Сидорова я, конечно, изъял. Нельзя сказать, что расставался он с ними легко и весело. Но тут уж ничего не поделаешь. Это о таких ситуациях в народе принято говорить: «Не в деньгах счастье».

– А подписка? – спросил экспедитор, когда я с деньгами направился к выходу.

– Какая еще подписка?

– О невыезде.

– Обойдешься, – строго сказал я. – От нас не бегают. Запомните это, агент Сидоров.

История десятая. ЖАЛО ЗМЕИ

Я подоспел, что называется, к шапочному разбору. Труп уже грузили в машину «Скорой помощи», а по опустевшему кафе бродили правоохранители с сосредоточенными лицами, обнюхивая углы. Бледный Сеня Шергунов давал показания следователю, заикаясь от волнения и путаясь в собственных мыслях. Обслуживающий персонал следил за страданиями шефа с тихим ужасом. Не теряя времени даром, я провел собственное расследование, опросив Машку и Гальку, которые, впрочем, ничего толком не знали и только вносили сумятицу в возникающие у работников прокуратуры и милиции версии.

Картина происшествия была такова: по неустановленным пока причинам в кафе погас свет. И хотя время было не позднее, что-то около восьми вечера, но в зимнюю пору смеркается быстро, а потому тьма в помещении наступила полная и непроглядная. Видимо, свет погас не только в кафе, но и во всем квартале, поскольку уличные фонари тоже не горели. В довершение всех бед даже обычно пунктуальная луна не вышла в этот вечер на трудовую вахту по причине пасмурной погоды. Словом, когда раздался вопль «пожар!», люди, заполнившие кафе под завязку, в это сразу поверили и ломанули к выходу, не соблюдая элементарного порядка. Попытки обслуживающего персонала остановить панику, ни к чему не привели. Серьезных последствий, впрочем, толчея на выходе не имела. Синяки и шишки, разумеется, не в счет. Но когда свет зажегся, а зажегся он через пять минут, в опустевшем кафе обнаружили труп. То есть поначалу все подумали, что человеку просто стало плохо, но когда примчавшийся из начальственного кабинета Сеня Шергунов, используя свою немалую физическую силу, перевернул на спину худого, но рослого немолодого посетителя, то вдруг выяснилось, что тот мертв. И умер он не от инфаркта, спровоцированного паникой – его убили ударом ножа. Удар пришелся прямо в сердце, так что пенсионер, скорее всего, умер мгновенно, даже не вскрикнув. Орудие преступления мне показал Олег Рыков, принимавший участие в расследовании.

– Со старанием сделанная вещичка, – сказал он. – Наверняка народный умелец руку приложил.

Рыков был прав. Деревянная резная трость стоила того, чтобы при взгляде на нее прицокнуть языком от восхищения. Сработана она была в виде змеи, причем пастью вниз, а из этой пасти в данную минуту торчало потемневшее от крови стальное жало. Если верить свидетелям, то эта смертоносная трость принадлежала убитому. Опираясь на нее, он сегодня вошел в кафе около семи часов вечера. Никого его появление не удивило, поскольку он был здесь частым гостем. Садился он обычно у окна, выпивал чашечку кофе, заедал пирожным и спокойно уходил, никого не потревожив ни словом, ни взглядом. Так продолжалось ежедневно чуть ли не со дня открытия кафе.