Читаем Фотограф полностью

не слышали. Хотя дом этот элитный и со звукоизоляцией там всё в порядке. – Но зачем он алиби себе пытался придумать, да ещё столь дурацким способом? раздосадованный Чернов отставил в сторону чашечку кофе. – Ведь у прокуратуры теперь все козыри на руках для того, чтобы обвинить его в предумышленном убийстве!

С Виктором спорить было трудно, ещё труднее было спорить с собранными прокуратурой доказательствами. И действительно: одно дело, когда в дупель пьяный человек, слегка очухавшись по утру, тут же вызывает милицию, дабы засвидетельствовать с их помощью следы своих «славных» ночных дел, и совсём другое, когда он бежит с места преступлёния, замётая следы.

– А у Красавина был повод для убийства Ларисы?

– Повод есть, хотя и банальный – ревность. Дело в том, что Красавин вот-вот должны были пожениться с Ларисой Сазоновой. Помехой был муж, тянувший с разводом. Потом развод она получила. Но за день перед убийством Красавину пришло письмо от «доброжелателя», который сообщил, что Лариса продолжает встречаться с мужем, и вообще она не совсем та душка-простушка, за которую себя выдаёт.

Следствие настаивало на том, что Красавин совершенно обдуманно убил свою любовницу и располагало массой доказательств для того, чтобы отстоять свою версию в суде. А попытки адвокатов свести всё к вспышке пьяной ревности, приведшей к трагедии, легко парировались оппонентами. Об оправдании Красавина при данных обстоятельствах и речи быть не могло. Меня смущало в этом деле то, что Красавин будучи, по словам того же Сабурова, человеком очень не глупым, так по дурацки себя вёл. Допустим, он действительно котел убить Ларису Сазонову, но в таком случае, зачем же делать это в собственной квартире, да ещё и собственными руками. В конце концов, приличные люди, находящиеся в здравом уме и твёрдой памяти, в таких случаях нанимают киллеров. Хотя нанять киллера для убийства из ревности, это как-то не совсем в духе нашего времени. Для этого надо быть совсем уж патологическим ревнивцем, а Красавин, если верить психиатрической экспертизе, был абсолютно вменяемым человеком. И хотя в наше время совсем уж нормальных людей практически не осталось, но всё же

я бы на месте суда остановился на версии внезапной пьяной ссоры, повлекшей трагический исход.

– Твоими устами да мёд бы пить, Игорь, – слабо усмехнулся Сабуров. – Если бы Кpaсавин обратился сразу ко мне, я бы пожалуй удержал его от дальнейших глупостей, но он к сожалению побежал к Вербицкому, а тот не нашёл ничего лучше, как придумать всю эту шитую белыми нитками историю с секретаршей.

– А кто он такой этот Вербицкий? – спросил я.

– Старый товарищ Красавина, ещё со студенческих времён. Они вместе создавали компанию, вместе раскручивали бизнес, в общем, друзья не разлей вода.

– Иными словами: после убытия Красавина в места не столь отдалённые компания целиком окажется под контролем Вербицкого?

– Вероятно, – пожал плечами Сабуров. – Надо уточнить.

– Да уж, Василий Михайлович, будь добр уточни, – попросил Чернов. – Слишком уж подозрительна эта благородная готовность Вербицкого прийти на помощь утопающему. Причём спасал он его так удачно, что, кажется, окончательно утопил.

Последнее замечание Чернова показалось мне справедливым. Не то, что я готов был предъявить компаньону Красавина счёт, но в данной безысходной ситуации в любом случае следовало покопаться в делах компании, познакомиться с окружавшими клиента людьми.

Всю деловую сферу деятельности двух бывших студентов я передоверил Виктору Чернову, в конце концов он дипломированный юрист, поднаторевший к тому же и в нашей совершенно непонятной непросвещённому уму экономике. Что касается меня, то я в последнее время как-то неожиданного для самого себя выбился в человековеды. Возможно этому способствовала профессия фотографа. Когда ежедневно смотришь на людей через объектив, то поневоле начинаешь замечать то, что прежде ускользало от невооруженного глаза.,

Первое впечатление о Вербицком было довольно приятное. Очень уверенный в себе и относительно молодой, где-то в районе тридцати пяти, человек. Я не эксперт в области моды, но на первый взгляд Вербицкий был экипирован в продукцию самых престижных европейских фирм, стоящую, надо полагать, не одну тысячу баксов. В общем, этот человек явно следил за собой, а хорошая фигура и сухое горбоносое лицо позволяли ему без всякой натуги претендовать на звание любимца дам. Впрочем, разговаривали мы с ним в офисе фирмы, и деловая обстановка накладывала свой отпечаток на поведение моего нового знакомого. Поначалу он был сух и деловит. А в жестах прослеживалось если не пренебрежение к скромному посетителю, то во всяком случае высокомерие уверенного в себе человека.

– Давайте сразу договоримся, Алексей Иванович, мне нужна только правда. И поскольку я, действую в интересах вашего компаньона и по поручению его адвоката, то у вас нет причин эту правду от меня скрывать. Почему столь бесславно провалилась ваша попытка создать Красавину алиби?