Жена моего друга, физика № покончила жизнь самоубийством, повесившись на даче. Спустя два года мой друг скоропостижно скончался от острой сердечнососудистой недостаточности. Его сын погиб в автомобильной катастрофе. Недавно я узнал, чтоВалентина Кулагина умерла в нищете и забвении.

Рэм Викторович Хохлов и Нинэль Сергеевна Кулагина. Закрытый эксперимент в МГУ им. Ломоносова. (фото Е.В.Черносвитова)

Кое-что о «функциональной асимметрии человека» и персоналиях, с ней связанных

Давид Израилевич Дубровский мой научный руководитель по философской диссертации и друг – самая сильная личность, из всех кого я близко знал. На мой взгляд, он был морально сильнее каждого из «могучей кучки» периода Брежневского правления: Высоцкого, Шукшина и Тарковского, с которыми я его невольно сравнивал. Я благодарен судьбе, что она свела меня с этими людьми, пусть не надолго, и что я знал каждого из них лично. И, надо же так случиться? Незадолго до их смерти! Д.И.Дубровский жив и сейчас, когда я пишу эти строки. Мы давно не видимся и никак не общаемся. Я даже не знаю, чем он сейчас занимается. Одни наши общие знакомые говорят, что он торгует огнетушителями. Другие, что он процветает в антиквариатном бизнесе. Родной брат его, Роман, уехавший из СССР в США еще при Брежневе, сейчас один из богатых людей Нью-Йорка. Дочь его, Маша – известный художник в Германии. Года два назад Давид Изральевич передал мне через нашего общего друга последнюю свою книжку – «Я и Оно». Это сборник каракуль, которые он чертил ручкой на клочке бумаги, который попадал ему под руку, когда он разговаривал по телефону или слушал студента, сдававшего ему экзамен. Он придавал большое значение этим своим «рисункам», полагая, что в них присутствует его, Давида Израилевича, бессознательное, в символической форме. Я сам выбрал Дубровского в качестве научного руководителя, прочитав его первую книгу «Психические явления и мозг» (М.,1971 г.). У меня была такая возможность – выбрать себе научного руководителя, ибо мне покровительствовал заведующий кафедрой диалектического материализма философского факультета МГУ, куда я поступил в заочную аспирантуру, красавец и мудрец, якут, Аржчил Якимович Ильин. Он нас и познакомил с Дубровским. Давид Израилевич дружил с моим отцом. Они оба считали друг друга настоящими мужчинами. Лучших слов о себе, чем те, которые Давид Израилевич сказал на моем дне рождения в присутствии моих родителей и друзей, я, пожалуй, не слышал. Разве что, еще от одного человека, генерала милиции, известного композитора Алексея Гургеновича Экимяна. После таких, данных мне талантливыми людьми характеристик, как-то трудно жить!

Дубровский родился в семье парикмахера в Мелитополе. Окончил ремесленное училище. Потом, будучи известным ученым, профессором, знакомясь с представительницами прекрасного пола, которых он покорял, как правило, молниеносно, несмотря на то, что обладал внешностью, по его словам, «маленького горбатого пархатого жида», он всегда представлялся как «преподаватель слесарного дела ПТУ». И ему верили, и ему отдавались прелестные особы с первого раза.