Читаем Формула истории полностью

Платежеспособный спрос западных потребителей мог теперь неограниченно расти за счет эмиссии электронных денег, за которыми стоят не западные товары, а западный контроль за мировой финансовой системой и западная эксплуатация огромных трудовых ресурсов во внешней среде. Под этими ресурсами подразумеваются обитатели Третьего мира, чье собственное потребление годами могло находится на уровне железного минимума (сандалии-трусы-велосипед-чашка риса).

Неограниченно растущий спрос в западном мире привел к появлению «опережающего предложения». Это когда «королю-покупателю» с помощью нейро-лингвистической рекламы прививают искусственные потребности и на рынке появляется все больше товаров, без которых можно и нужно обойтись. Все больше товаров и услуг ориентируются на стимуляцию низменных человеческих начал. И ради этих товаров и услуг перемалывается все больше мировых ресурсов.

Постиндустриальный мир – это конспирологический мир информационных фантомов и симулякров, создающих фальшивые образы прошлого и будущего. Задача исторических фантомов – показать богоданность англосаксонской модели, которая век за веком уничтожает кровавые и отсталые «тирании» по всему миру. Политические симулякры, вроде партий, маскируют глобальных кукловодов, которые разыгрывают выборные спектакли. В отсутствии массового производителя от демократия остается лишь упаковка, удовлетворяющая запрос массового потребителя на моральное удовлетворение.

Одним из информационных конструктов является и сама «глобализация», в объятия которой должны безоглядно отдаться все народы. Внушается, что любая страна становится частью глобальной сверхсистемы, стремящейся к глобальной устойчивости. На самом деле роль глобального регулятора исполняет Запад, столетиями эксплуатирующий слабые социумы.

Постиндустриал – это эпоха без массового производителя и массовой армии, в них нет нужды, следовательно население начинает вымирать. Особенно быстро это происходит в странах, где происходит форсированно быстрое уничтожение некогда обширной и диверсифицированной индустрии, не вписывающейся в постиндустриальную роль. Например, в России и на русскоязычной Украине. В этих странах потери составили до 15 миллионов человек. Забавным образом и некоторые американские промышленные города, как, например, некогда блестящий Детройт, запустели, облупились и стал напоминать послевоенные руины. Даже в богатых США излишки пролетариата криминализировались и составили огромное население тюрем, превышающее армию зеков в СССР 1930-х.

С исчезновением массового производителя усиливается расслоение общества – на тех, кто понял условия игры, и тех, кто не понял. Это время, когда основные решения принимаются хорошо законспирированной финансово-информационной элитой.

Это эпоха заката традиционных ценностей и декаданса в смеси с эпигонством в искусстве и литературе. Что страшно напоминает закат Римской империи, движущейся навстречу варварству и феодализму.

Постиндустриал – это эпоха монокультур. Монокультура есть то, что будет иметь ценность на глобальном рынке товаров и услуг и поэтому рентабельно для данной страны или региона.

Американская монокультура – создание информационных конструкций-«ценностей», контроль над информационными и финансовыми потоками.

Китайская монокультура – это производство ширпотреба (конечно, Китай выходит за рамки той роли, которую ему предоставляет постиндустриальный мир, но это его собственное дерзание).

Монокультура постиндустриальной России – это поставка дешевых энергоресурсов (формально цены могут быть высокими, но предусмотрены механизмы возврата энергетической выручки на Запад). Задним фоном этой роли является импорт практически всего спектра промышленных товаров длительного пользования для элитных групп населения страны. При такой монокультуре России не нужно ни большое население, ни большой рабочий класс, ни большая прослойка ИТР. Ни в каком обозримом будущем в России не будет столько населения, столько рабочих и ученых, как в 1991 г.

Ближайшие десятилетия постиндустриальной России будут наполнены борьбой либералов, встроенных в новый мировой порядок, и патриотов, сформированных инерцией индустриальной эпохи. По отношению к культуре это будет напоминать борьбу зелотов и эллинистов в Иудее времен римского владычества. По отношению к средствам производства – борьбу прозападных компрадоров против традиционалистов – консерваторов, что, в общем, типично для полуколониальных стран (например, Китая 19 века).