Читаем Формула бессмертия полностью

Против Гаврилюка Аверкия Валерьяновича было возбуждено дело по обвинению его в шпионаже, предательстве Родины, службе в рядах СС. Из протоколов его допросов было ясно, что следователь спешил и особенно не вдавался в детали. Гаврилюк был завербован резидентом немецкой разведки Андреем Ивановичем Кожушко в начале 30-х годов и выполнял его задания по сбору секретных данных, пользуясь своим положением офицера госбезопасности. В 1940 году, будучи разоблаченным, он находился в бегах. Потом, «вдруг раскаявшись», самолично ликвидировал резидента Кожушко, что впоследствии просил учесть на суде. Боясь справедливого наказания за предательство, пересек границу и оказался в Польше. В «Аненербе» он занимался лишь поиском исторических артефактов. Затем дезертировал и оттуда, пристал к банде уголовников и бывших полицаев, думал явиться с повинной, но не успел — был арестован. Из дальнейшего постановления военного суда следовало, что Гаврилюк А. В., как предатель и шпион, был приговорен к смертной казни через повешение, что было приведено в исполнение в январе 1946 года на площади Калинина в Киеве.

Оксана задумалась: «Даже сейчас, через столько лет, возникает вопрос, почему Гаврилюка приняли в сверхсекретную организацию Гиммлера — «Аненербе»? Чем он мог привлечь к себе особое внимание? А вот следователь, который вел допрос Гаврилюка, не обратил на это внимание. Гаврилюк рассказал о ликвидации Кожушко, но не упомянул о старинном трактате, за которым он продолжал охотиться, даже зная, что разоблачен и по его пятам идут его бывшие сотрудники по госбезопасности. Теперь, зная специфику деятельности «Аненербе», можно предположить, почему магический трактат заинтересовал их. Как только трактат попал в руки Гаврилюка, он сразу дезертировал и скрылся. Рассчитывал использовать древнюю рукопись в собственных целях? Но почему он не попытался купить себе жизнь, имея на руках столь ценный артефакт?»

Оксана записала фамилию следователя, который вел дело Гаврилюка: Свириденко Назар Остапович. В материалах дела также находились справки: «О направлении Ивана Аверкиевича Николаева (1929 г. р.) в детский дом закрытого типа для детей осужденных, в село Утюжаны Винницкой области»; «Ордер на арест Катерины Дмитриевны Николаевой и свидетельство о ее смерти от отравления, датируемая 1939 годом». В письменном объяснении директор детдома в Утюжанах сообщал, что в ноябре 1942 года Ивана Николаева забрал из этого заведения его отец, Аверкий Гаврилюк. Никаких других материалов, касающихся дальнейшей судьбы сына Гаврилюка, не было.

Полученная информация ей ничем не помогла, и она поехала на встречу с режиссером. Кротенко на месте не оказалось. Оксаной занялась полноватая костюмерша Зина, которая попросила, чтобы она примерила одно из подготовленных платьев.

— Вы прекрасно выглядите в нем! — удовлетворенно сказала она, оглядев Оксану со всех сторон. Затем попросила примерить еще пару платьев и тоже осталась довольна.

— У вас великолепная фигура, — заявила Зина и вздохнула. — Завидую вам. У вас особая диета?

Зина оказалась очень словоохотливой и угостила растворимым кофе с булочками с корицей собственного приготовления. Оксана согласилась составить ей компанию, решив воспользоваться болтливостью Зины, чтобы узнать побольше о членах киногруппы, которые были заняты на съемках «Красной маски».

Зина строчила, как пулемет, но, к сожалению, ничего интересного Оксана пока не находила в ее словах. Особенно много дифирамбов она посвятила режиссеру:

— Сеня молодец, такой умный, воспитанный! Бывает, что выйдет из себя, когда на площадке актеры не понимают его указаний, но все в культурной форме, без матов. А ведь у него, чтобы вы знали, было очень тяжелое детство, он воспитывался в детском доме и всего добился сам, своим трудом и головой! Можете себе представить, что ему пришлось пережить в Утюжанах!

— Где? — невольно вскрикнула Оксана, услышав знакомое название села.

— В Утюжанах находился детский дом, в котором воспитывался Семен, — пояснила Зина.